Зазвучала новая мелодия. Отар Гурамович заслушался и остановил охранника уже приоткрывшего дверь. Сквозь щель он видел лицо дочери, прижимавшей подбородком скрипку. Она была счастлива. Не когда-нибудь потом в далеком городе, как он планировал, а сейчас, в родном доме, рядом с худым музыкантом, от которого ждет ребенка.
Беридзе отступил на шаг и посмотрел вниз. Оттуда с мольбой на него смотрела Нана. Когда-то он влюбился в грациозную девушку с большими глазами, увлеченно игравшую на фортепьяно. С тех пор их любовь измельчилась, а может просто большую часть общей любви вобрала в себя их дочь Лия. А когда дочка счастлива, как сейчас, то тепло любви возвращается обратно родителям. Он почувствовал это только что, а жена слышит игру счастливой дочери дольше, о чем говорят ее наполненные счастьем глаза.
Беридзе сделал жест охраннику, и они спустились вниз.
— Уходи, ты мне больше не нужен, — сказал он и достал деньги. — Это компенсация за досрочное увольнение.
Охранник молча взял деньги и исчез. Нана благодарно обняла мужа.
— И что теперь делать? — спросил Беридзе супругу.
— Я приготовлю ужин, — решила женщина.
Отар Гурамович понял, что женщина выбрала женское дело, а ему предстоит отвечать за мужское решение. И он уехал на важную встречу.
Трифонов убедился, что Беридзе не смущает присутствие в доме беглого преступника. Он ничего не сделал Дирижеру, тот продолжал играть вместе с его дочкой. Значит, Шаманова часто можно будет подкараулить здесь. Полковник решил вернуться в санаторий, чтобы отдохнуть и принять взвешенное решение.
Отар Гурамович вернулся домой к ужину и застал за столом обновленную семью. Лия сидела рядом с Санатом и напряженно смотрела на отца. Нана Ревазовна выдвинула стул для мужа напротив молодой пары.
Беридзе сел, вдохнул аппетитные ароматы блюд и почувствовал, что жутко голоден.
— Сначала поужинаем, — объявил он и попросил дочь: — Лия, принеси вино. Наше домашнее, с родины.
Девушка поняла, что скандала не будет, и отправилась в подвал с графином, чтобы наполнить его вином из родной деревни отца, которое он пил по особым случаям.
Ей не наливали — беременная. Дирижер опасался, что из-за алкоголя лишится своего дара в самый ответственный момент, но его противник утратил черты жесткости и выглядел, как уставший хозяин гостеприимного дома. И Санат поднял бокал.
Ужинали молча. Чувствовалось, что Отар Гурамович держит в голове тяжелые мысли и хочет ослабить внутреннее напряжение с помощью вина и сытного ужина. Наконец, он вытер губы салфеткой, сдвинул грязную тарелку, сложил руки на столе и игриво спросил:
— Когда свадьба, жених и невеста?
Лия смущенно зарделась. Улыбнулась и Нана Ревазовна. Лицо отца, напротив, сделалось суровым.
— А свадьбы не будет, увы. Пока не решится вопрос со статусом жениха. — Он посмотрел на Саната. — Ну что, почти родственник, не будешь же ты вечно прятаться от милиции?
Дирижер покачал головой.
— Это и невозможно, — подтвердил Беридзе. — Поэтому у нас два пути, и оба рискованные. Первый — пойти к следователю и всё рассказать. И тебе, и мне. А дальше, может, оба сядем для улучшения процента расследований, возможно повезет и кого-то оправдают. Зато, когда выйдем, сыграем свадьбу на законном основании. Правда, неизвестно, сколько лет будет тогда вашему ребенку.
Все помолчали. Лия сжала руку Саната и спросила отца:
— Ты не сказал про второй вариант, папа.
— Я съездил сегодня в порт, поговорил с нужными людьми. — Отар Гурамович подался вперед и продолжил торопливо и тихо. — Я подкуплю моряков и таможню. Вас спрячут на борту торгового судна, высадят в Стамбуле. Оттуда переберетесь в Грецию, а там уже, куда захотите. Я дам вам денег, валюту. До рождения ребенка хватит. А дальше сами, вы же отличные музыканты. Я верю, вы справитесь, язык музыки международный.
Беридзе закончил и искал ответа на рискованное предложение в глазах Лии и Саната.
Первой подала голос Нана Ревазовна. Она была напугана.
— Дети уедут за границу, и мы их больше никогда не увидим? Я не смогу нянчить внука.
— Зато у них будет нормальная жизнь, семья, работа. И мы когда-нибудь к ним приедем.
— Когда? Нас не выпустят за границу.
— Нана, всё меняется.
— Только не в нашей стране!
Хозяйка поднялась из-за стола и стала сносить грязную посуду в раковину. Она усиленно драила тарелки и гремела столовыми приборами. Беридзе вновь посмотрел на дочь и сказал:
— Вам решать.
Лия обменялась с Санатом взглядом, полным скрытого смысла, и ответила:
— Мы уедем, папа. Только нам обязательно нужно взять с собой инструменты.
— Корабль большой. Договорюсь, — заверил отец. — Давай, жених, обнови графинчик.
Дирижер направился в подвал за вином с опустевшим графином. Лия мечтательно улыбалась.
И в этот момент в дом позвонили и потребовали немедленно открыть дверь.
Следователь Хижняк не смог дозвониться до оперативников и вечером сам заехал к ним в управление. Там сотрудники во всю отмечали профессиональный праздник — День советской милиции.
