Не задумываясь, шагаю вперёд и падаю сверху, насильно укладывая его назад на подушки. Перехватываю ладони. За голову завожу, сжимаю, удерживая одной своей.
Явно хочет сказать что-то на это, язвительно вскинуть брови, прокомментировать, но натыкается на мой взгляд и становится серьёзным, пусть всё ещё и не до конца разбуженным.
– Всё нормально? Ты какой-то стрёмный с утра.
Вместо ответа наклоняюсь к нему и ловлю его губы своими.
Вяло отбивается, пытается мотать головой, бормочет что-то про то, что у него нет зубной щётки под подушкой и вообще не пошёл бы я на хуй, но всё-таки сдаётся.
Напираю на него, вдавливаю в матрац, а сам свободной рукой сражаюсь с оказавшимся слишком узким карманом, из которого неверные пальцы никак не могут выдернуть сатанинский телефон.
Какого лешего, Рен? Зачем? Зачем ты это делаешь?
Мысли совершенно чумные, отчаянные, очень едкие, но ничего не могу с собой поделать. Делаю то, что делаю, сам себя топлю.
Удаётся выпихнуть, валится на одеяло, и я отстраняюсь от мальчишки. Сажусь на него и, подогнув под себя ногу, неловко подмигиваю.
– Ну ты и свинья, – весело фыркает Кай и добавляет ехидное спасибо за то, что снял ботинки.
Не выходит улыбнуться в ответ, только ебальник, как после тотальной стоматологической заморозки, косит.
– А, вот же он! – Натыкается пальцами на посеревший от времени бок, бликующий полоской скотча, и я едва держу себя в руках. Едва-едва, чтобы не…
– Слушай. – Выглядит растерянным и, слепо прищурившись, пытается разглядеть что-нибудь на абсолютно чёрном, погасшем экране. Тыкает на кнопки, но безрезультатно. Не включается. – Неужели сдох? – понижая голос до пугливого шёпота, спрашивает и выглядит настолько беззащитным, что…
К херам, не выдерживаю. Выдираю уродливый кусок пластика из его пальцев и с чувством швыряю на пол, запоздало надеясь, что без очков он не разглядит эмоции, мелькнувшие на моём лице.
– А…
– На хуй его, детка. Я куплю тебе другой. Любой, какой захочешь. С платиновым корпусом и именной гравировкой, хочешь?
Скажи, что хочешь, пожалуйста, скажи это, скажи, что ты справился, смог переступить, разорвать все нити, связывающие с глубоко зарытым деревянным ящиком.
– Но этот… - растерянно замолкает, наблюдая за тем, как я раздеваюсь и укладываюсь назад, занимая своё место рядом с ним.
Тяну на себя за запястье и, сбитого с толку, всё никак не сообразившего, не ответившего хоть что-нибудь, укладываю на своё плечо. И если бы было где ещё почерпнуть уверенности, заставить голос звучать твёрдо, а не опасливо срываться в ебеня на каждом втором слоге.
– Хочешь, возьми мой?
Медленно качает головой и закидывает на меня ногу, потягивается и, вдруг спохватившись, дёргается:
– Блин! А время?! Универ, идиот!
Подрывается на ноги вместе с одеялом и, запутавшись, комкает и швыряет в меня. Даже не пытаюсь перехватить, только закрываю глаза, когда лёгкий снаряд плюхается прямо на лицо.
Господи, я знаю, что тебя нет, но спасибо тебе за это.
– Ты торчишь мне Верту, понял?! – приглушённо из-за скомканного одеяла доносится откуда-то из глубины квартиры, и я могу только кивнуть, даже зная, что не увидит.
Скачет туда-сюда, одеваясь, подбегает к кровати и, судя по звуку, останавливается рядом, в ногах.
– У тебя точно всё в порядке? Никаких больше пузатых скелетов в шкафу?
Звучит крайне подозрительно и явно скрещивает руки на груди.
– Ни одного.
Неопределенно хмыкает и, пошуршав ещё немного, хлопает входной дверью.
Да, всё в порядке.
Вцепившись в одеяло растопыренной пятернёй, представляю, что это чья-то хрупкая морщинистая шея.
Стягиваю с лица вниз. Кажется, скулы пылают.
Да, в порядке. Именно так я буду отвечать глумящимся чертям, когда попаду в ад.
Глава 20
Короткими перебежками, почти обтираясь курткой о бетонную стену, то и дело озираясь и избегая пятен, выхваченным светом редких фонарей, пробираемся в самое сердце района. Почти опустевшего, расселенного и подлежащего сносу.
Всё равно почти ни хера не осталось. Только вставший завод по переработке пластика, едва ли не бесконечная свалка и парковка, огороженная хлипкой, давно не цельной сеткой.
– Может, напомнишь мне, какого хера мы тут… – снова начинает недовольно заводить Кайлер откуда-то справа, держась за моим плечом.
Знал ведь, что не стоит тащить мелкого, но не-е-ет же: "Да чо ты, Рэндал, бери пацана тоже, ему прикольно будет". Спасибо, Джеки. Пока не прикольно никому, включая самого то и дело лезущего с тупыми вопросами Кая и порядком заёбанную им и резко опустившейся температурой банду.
Закатываю глаза и оборачиваюсь к нему, чтобы рявкнуть уже, как меня опережают. Сайрус отвешивает ему слабенький подзатыльник, шипит что-то, и снова тихо становится. Только клубы пара вырываются изо рта.
На часах около полуночи.
– Вон он! Уже вижу!
