В паху колет, сжатый твоими пальцами член болезненно ноет, требует, чтобы прекратили эту муку, наконец. Чтобы сжали и… Начинаешь двигать пальцами. Выгибаюсь. Быстрее и быстрее, просто грубая дрочка без изысков. Но так хорошо, так безумно приятно, почти болезненно.
Хватает меньше чем на минуту – слишком уж давно у меня не было ничего подобного. Лавина нарастает слишком быстро, и едва я успел прочувствовать, насладиться подступающей разрядкой, как меня накрыло. Заставило выгнуться и, конвульсивно дёрнувшись, накрыть твою ладонь своей рукой и сильно сжать поверх члена.
И снова всё затирает белый шум.
Я чувствую, как распахивается мой рот и как сводит пересохшее горло, но ничего не слышу. Не слышу крика, не слышу, но давлюсь им.
Прийти в себя немного, выбраться из-под пласта.
Член всё ещё пульсирует. Мало.
Рывком опираюсь на локти и вижу, как ты не торопясь собираешь белые капли со своей груди. Собираешь подушечками пальцев и тут же, прикусив их, проходишься языком, пробуешь меня на вкус.
Судорогой выкручивает, внутри всё горит. У тебя, должно быть, тоже.
Ладонью проводишь по своему животу, стирая все белые капли, и растираешь их по своему члену. Хорошая смазка, верно…
Выдыхаю, думать уже немного проще. Проще, но только пока ты, подавшись вперёд и помогая себе рукой, не протолкнёшь в меня головку.
Морщусь и стараюсь расслабиться, наблюдая за тем, как ты, вскинув голову, смотришь только в зеркало наверху. И я тоже. Тоже делаю это, ощущая, как буквально распирает изнутри.
О да, пожалуйста, медленно, полностью…
Замирает и всё так же, не отрываясь, жадно вглядывается в отражающую поверхность. Снова сжимает мой член пальцами, и я не могу не дёрнуться. Слишком чувствительный сейчас, слишком много ощущений.
Тянущая боль внизу ничуть всего этого не портит.
Движение бёдрами. Осторожно назад. Дышу часто-часто, носом.
Толчок вперёд. Закусываю губу.
Ни единого взгляда в мою сторону, только на чёртово зазеркалье.
Закусывает губу и опускает голову. Рассредоточено смотрит на меня, никак не может сфокусировать взгляд и, наконец, помотав головой и стряхнув с себя наваждение, снова пальцами впивается в мои бёдра. Нависает, пристально вглядывается в лицо и…
Мне хочется взвыть. Быстро-быстро-быстро!.. Почти не выходя из меня, только толкаясь вперёд, упираясь головкой члена в простату, сжимая пальцами мой член, указательным пальцем по кругу массируя головку, толкаясь в мокрую от капелек смазки дырочку…
Не чувствую ног, вот-вот отвалятся…
Ещё грубее, резче…
Второй раз кончаю, когда он, резко дёрнув и оттянув крайнюю плоть, царапает ногтями прямо под нежной головкой.
Оргазм куда ярче, продолжительнее предыдущего…
Выгибаюсь, сжимая его внутри себя так, что он дёргается и, хрипло вскрикнув, падает сверху, до синяков стискивая мои бока.
Дышит мне в шею. Чувствую, как ко лбу прилипают мокрые волосы.
Оказывается, весь мокрый. И ты тоже.
Тяжёлый, но мне нравится, как давит на рёбра, почти приятно…
"Вот и всё, Кай, добро пожаловать на дно", – именно с этой мыслью я вырубился, всё ещё ощущая его в себе.
***
Просыпаюсь уже далеко за полдень. Точнее сказать, выпадаю из коматозного оцепенения и кое-как размыкаю веки. Кажется, клеем ресницы склеили, ни в какую не желают разлепляться. И голова как пустой жбан. Каждое движение отдаётся волной вибрации, которая колыхает мои и без того разболтанные мозги. Кажется, физически ощущаю, как они трепыхаются, наталкиваясь на стенки черепной коробки. Туда-сюда, волной боли.
Кое-как на четвереньках пробираюсь к краю кровати и, выпутавшись из одеяла, встаю на ноги.
Блядский… глаз. Знал, что после будет нисколько не десерт, но чтобы так… Твою ж мать.
С трудом переступаю с ноги на ногу.
О да, уже предвкушаю, как буду "резво" бегать по ступенькам в универе. Вверх-вниз, вниз-вверх… Только погодите-ка, сколько вообще сейчас? Чувствует моя многострадальная задница, что пары я удачно продолбал.
Кошусь на кровать, вернее на разукрашенную татуировками руку, обнимающую подушку. Не разглядеть рисунка, очки валяются где-то на полу.
Для начала одеться бы. Медленно ковыляя, огибаю огроменное ложе и нахожу свои вещи там же, где и свалил их вчера аккуратной кучкой.
Наклоняюсь кое-как… Натягиваю боксеры, штаны. Застёгиваю и, покосившись в сторону, замечаю, что за мной наблюдают. С интересом так наблюдают, подперев голову кулаком.
Стыдно становится не сразу, а только после того, как подняв футболку, я стряхиваю с неё кусок упаковки от резины.
Твою же мать… Не знаю, краснею или же всё-таки совладал с собой, но хозяин спальни и вообще всего в этой квартире перекатывается на спину и сладко потягивается.
– Было не так уж и плохо, – произносит с ленцой в голосе, – Можешь взять у меня стольник в джинсах, умница, заслужил.
Невозможно медленно смыкаю веки, растягивая это действо на долгие секунды.
Вот теперь точно. Скулы настолько красные, что, кажется, можно обжечься, коснувшись.
Я и забыл, совершенно забыл о другой стороне… вопроса. И сейчас куда хуже, чем было до того как меня угораздило, до того как меня занесло к нему в спальню.
