– Если ты больше не в заднице, то за каким хером пытаешься сохранить воспоминания об этом дерьме?
– И надолго? Надолго я "не в дерьме"? А, Рен?
– Значит, ждёшь, что будет, если наиграюсь?
Отрицательно мотает головой. Отлипаю от спинки и опираюсь локтями на колени, слежу за ним исподлобья, пытаясь угадать, что за эмоции искажают его лицо.
– Не "если". Когда. В этом весь вопрос. Когда ты наиграешься.
И на хуй я только доебался до этих обоссаных цифр? Что мне не сиделось-то, блять?
– Я не выкину тебя с голой жопой и просроченным проездным в кармане. Это ты хотел услышать?
И до чего же злит, злит этот ебучий, скатившийся в полное днище диалог, ясно напомнивший мне, кто есть кто. Кто для меня он и функцию чего для него выполняю я.
У нас типа "отношения", ага.
Ладно. Просто взять себя в руки раньше, чем закипающее дерьмище перельётся через край, а после заставит меня пожалеть об этом.
– Я хочу… – даже не знаю, как начать теперь, после неловкой, уничтожившей все иллюзии паузы. Поднимаюсь с дивана и шагаю к нему, останавливаюсь в шаге, правой ладонью проходясь по его предплечью и замирая на шее. Легонько сжимаю, почти лаская, успокаивая. – Хочу починить тебя. Выдернуть. И из метафорической ямы тоже. Колёс не достаточно, Кайлер. Давно пора пережить и отпустить это. Отпусти её, Кай.
– Метафорической… – повторяет так тихо, что я едва расслышал. Ведёт ладонью, повторяя движение моих пальцев, и натыкается на них, сжимает шею поверх. – Ты иногда меня удивляешь. По закону жанра тебе не положено даже знать таких слов.
Хмыкаю и, словно получив негласное разрешение, прижимаюсь к нему вплотную, обхватывая второй рукой и большим пальцем цепляясь за шлёвку рядом с застёжкой на его джинсах.
– А что положено? Отрыжка и сальные патлы по пояс?
– Ага…
Заторможенным становится, совсем тихим, почти впадает в какой-то странный анабиоз, и я решаю, что наступил нужный момент. Нужный для того, чтобы надавить ещё немного, чуть-чуть.
Склоняюсь ближе, почти губами касаясь его уха. Невольно вздрагивает от того, как дыхание ложится на раковину, втягивает шею.
– Давай, решайся, детка. Это не будет тем, о чём тебе придётся пожалеть.
Едва ощутимо кивает, прижимая мою ладонь.
– Знаешь, о чём я жалею? – всё так же на границе слышимости, создавая почти мистическое ощущение близости, спрашивает и оборачивается ко мне, смотрит через плечо, быстро взглядом по лицу скользит, оценивает и, заглянув в мои глаза и понизив голос, продолжает: – Жалею, что не хватило решимости тебе вставить.
В глазах темнеет моментально.
Как занавес падает.
Толкаю в спину и разворачиваю к себе, не задумываясь, механически, равно как и побелевшими от напряжения пальцами стискиваю его нижнюю челюсть, силой задирая голову вверх.
Прямо в глаза смотрит, даже когда, психанув, смахиваю очки на пол. И в его серых, совершенно на мои без линз не похожих, плещется вызов.
Нарочно провоцирует, из себя выводит, на болевые точки давит и ждёт. Ждёт реакции. Наблюдает за тем, что я сделаю.
Вжимаю в оконную стеклину, наваливаюсь, нависаю над ним и запоздало осознаю, что он только что переиграл меня.
Достал.
И этот взгляд. Забытый мной, упрямый, бросающий вызов.
Заглатываю крючок. Снова. Знаю, что подавлюсь им, знаю, что встанет поперёк глотки, но…
Выдыхаю и не своим голосом, словно на октаву ниже, словно чтобы вот-вот перейти на гуттурал:
– Не могу понять, чего больше хочется: морду тебе разбить или засосать.
Усмехается и, вцепившись в ворот моей футболки, привстаёт даже, оказывается ещё ближе.
Почти.
Сантиметры.
Прямо в лицо дышит, и, когда размыкает губы, я почти чувствую, какие они сейчас на вкус. Какая шероховатая, обветренная нижняя.
– Бей.
Сучёныш.
Дёргаюсь и, оттолкнув его лицо, отступаю назад.
Поколачивает немного, нервная дрожь гуляет по фалангам пальцев. Требуется время, чтобы стряхнуть с себя это ощущение, избавиться от него и удержаться от едкого комментария в ответ и новой пикировки.
– Одевайся, провокатор. Поехали.
Передёргивает плечами и всё-таки кивает.
Услышал, или стоит ждать новой выходки?
– Картинку-то хоть самому выбрать можно?
– Только если это будет не ванильная сопля.
***
– Да ты издеваешься? – растерянно шипит Кай, когда я хватаю его за рукав, готового уже пройти мимо неприметной кирпичной лестницы, ступеньки которой спускаются к чёрной металлической двери без опознавательных знаков.
– А ты чего ожидал? Неоновой вывески?
Хмыкаю на его скривившуюся рожу и, спустившись, нажимаю на едва заметную на тёмном фоне кнопку звонка.
Замок щёлкает почти тут же, и высунувшаяся когтистая лапа ловко цепляет меня за толстовку и втаскивает внутрь. По инерции тяну за собой Кайлера и почти сразу же оказываюсь облапанным со всех сторон.
Обнимаю вцепившееся в меня нечто в ответ и, опустив голову, оценивающе разглядываю сначала выбеленную макушку, а после, не удержавшись, и упругую троечку, ложбинка которой так и выглядывает из майки.
– А ты перекрасилась, да? – спрашиваю первое, что приходит на ум, и блондинка, коей стала старая знакомая, усмехается куда-то в район моей шеи.
