Сиринга удобно устроилась в мягком глубоком кресле в кабине вместе с Рубеном, Тулой и новым членом экипажа, Сериной, специалистом широкого профиля, заменившим Чи. Все они напряженно смотрели в единственную прозрачную вставку передней части кабины. Флаер был модернизирован на производственной станции у Юпитера, и первоначальные кремниевые системы контроля полета заменили на биотехпроцессорный модуль, но по сравнению с «Эноной» сенсоры имели довольно низкое разрешение. Физическое зрение помогало ничуть не лучше.
Здесь не было никаких ориентиров, и Сиринга, пока не сделала запрос в процессоре флаера, не могла определить даже высоту полета. Внизу под ними разворачивался океан, казавшийся бесконечным.
Через сорок минут на горизонте появился остров Перник. Издали он выглядел круглым пятном ярко-зеленого цвета, очевидно, отличался пышной растительностью. Острова, которые использовали эденисты при освоении Атлантиды, представляли собой местный вариант биотопов. Это были круглые диски, достигающие в созревшем виде диаметра в два километра, состоящие из полипа, вспененного наподобие губки для обеспечения плавучести. Центральную часть занимал парк километровой ширины с пятью жилыми башнями, стоящими на краю, на равном расстоянии друг от друга, а также здания гражданского назначения и купола предприятий легкой промышленности. Наружная кромка диска ощетинилась плавучими причалами для водного транспорта.
В жилых башнях, как и в космоскребах биотопов, имелись железы, вырабатывающие питательные вещества, но здесь они использовались в основном для получения фруктовых соков и молока — зачем нужны другие источники питания, если острова дрейфовали в напичканном протеином супе. Для осуществления своих функций остров имел два источника энергии. Густой мох, покрывающий все наружные поверхности, включая стены башен, обеспечивал процесс фотосинтеза, и тройные пищеварительные каналы поглощали тонны аналогов криля при помощи подобных китовой пасти захватов, установленных по периметру острова. Криль, как и питательные жидкости, служил еще и источником материала для полипа. Электричество для производства поступало с термальных установок, ток вырабатывался в многокилометровых сложных органических проводниках, использующих разницу температур между глубинными прохладными слоями и нагретой солнцем поверхностью.
Двигательные установки на островах отсутствовали. Они просто дрейфовали, следуя медленным океанским течениям. Всего пока было выращено шестьсот пятьдесят островов, и шансов столкнуться у них почти не имелось; огромным событием считалось даже сближение двух островов на расстояние видимости.
Оксли сделал круг над Перником. Вся поверхность воды, насколько хватало глаз, была усеяна множеством судов. Траулеры и сборщики водорослей, оставляя длинные расходящиеся полосы пены, устремлялись к своим рыболовным угодьям. Ближе к острову покачивались прогулочные суда, небольшие ялики и яхты с полностью развернутыми зелеными мембранами парусов.
Флаер опустился на посадочную площадку между башнями и краем острова. Как только рассеялся туман ионизированного воздуха, к аппарату подошел сам Ейск и трое членов его семейства.
Сиринга сошла по ступеням трапа, развернувшегося из шлюза, и вдохнула влажный, соленый и удивительно спокойный воздух. Она поприветствовала встречающих и обменялась с ними личными данными. Альто и Килда были супружеской парой тридцати с небольшим лет, они занимались переработкой семейного улова; рядом с Ейском стоял его сын Мосул — широкоплечий двадцатичетырехлетний парень с темными волнистыми волосами ниже плеч, как у цыгана, одетый лишь в голубые полотняные шорты. Он был капитаном одного из промысловых судов.
— Коллега капитан, — приветливо обратилась к нему Сиринга.
— Это немного разные вещи, — вежливо ответил он по пути к ближайшей башне. — В наших судах имеются некоторые имплантированные биотехэлементы, но в основном они механические. Я плаваю по волнам, а вы преодолеваете световые годы.
— Каждому свое, — игриво заметила она.
Их мысли слились на более глубоком, более интенсивном уровне, так что едва не загудели. На мгновение Сиринга ощутила тепло солнца на его обнаженном торсе, силу его мышц и чувство равновесия, схожего с ее собственной ориентацией в пространстве. И физическое влечение оказалось взаимным.
— Ты не против, если я с ним пересплю? — спросила она Рубена, прибегая к личной закрытой связи. — Он просто великолепен.
— Никогда не встаю на пути неизбежности, — ответил он и подмигнул.
