Кроме защиты Конфедерации и пресечения пиратской деятельности штаб на Трафальгаре обеспечивал также и безопасность самого Эйвона с помощью сил планетарного флота. Построенные для этой цели платформы стратегической обороны отличались чрезвычайной мощностью. Учитывая огромное число правительственных дипломатических кораблей, а также значительную интенсивность коммерческих рейсов, для которых существовали причальные станции на нижней орбите, безопасность Эйвона являлась первостепенной задачей. Пиратских нападений здесь не было уже два с половиной столетия, но специалисты по вопросам тактики не могли не учитывать высокой вероятности атаки смертников на Трафальгар. Патрулирующие этот сектор космоястребы реагировали почти мгновенно, так что нарушители, появляющиеся вне отведенных для прилета зон, подвергали свои корабли смертельному риску.
«Илекс» послал сигнал с просьбой о помощи еще до того, как за ним закрылся терминус червоточины. Аустер приказал космоястребу лететь прямо к Эйвону, а до него от Лалонда было больше четырехсот световых лет. Такая дистанция слишком велика даже для космоястреба. «Илексу» требовалось возобновлять заряд энергоформирующих клеток, а это означало более длительные периоды обычного перелета, чтобы искажающее пространство поле могло уловить ничтожные дуновения излучений, имевшихся в межзвездном пространстве.
Полет продлился три с половиной дня. При шестидесяти пассажирах на борту системы жизнеобеспечения работали на пределе. Фильтры не справлялись с выделениями тел, и в помещениях стоял отвратительный запах, уровень углекислого газа постепенно увеличивался, а запас кислорода почти истощился.
Червоточина закрылась за кораблем, когда он был всего в пяти тысячах километров от Трафальгара, хотя полагалось выходить в реальное пространство на расстоянии не менее ста тысяч километров. Но длительный полет к причальному выступу на скорости ниже сверхсветовой окончательно истощил бы ресурсы системы жизнеобеспечения, что могло привести к катастрофе.
Оборонный комплекс астероида тотчас был приведен в полную боевую готовность, что позволяло дежурному офицеру открывать огонь по своему усмотрению. За три четверти секунды после выхода «Илекса» из червоточины на корпусе космоястреба сомкнулись прицельные лучи гамма-лазеров.
Призыв о помощи «Илекса» услышали все офицеры-эденисты, находившиеся в командном центре стратегической обороны. Им удалось ввести в процессор платформы команду пятисекундной задержки. Аустер успел передать сообщение о состоянии своего корабля. Задержка была продлена до пятнадцати секунд, и дежурный офицер мгновенно произвела оценку ситуации. К «Илексу» с ускорением в десять g устремилась эскадра космоястребов.
— Отбой, — передала в центр управления дежурный офицер и датавизировала компьютеру отмену приказа об открытии огня. Затем она отыскала взглядом ближайшего эдениста. — И передайте этому идиоту-капитану, что в следующий раз, когда он выкинет такой фокус, я поджарю ему задницу.
Диспетчер расчистил «Илексу» путь для экстренной посадки, и корабль устремился к Трафальгару с ускорением в пять g. Шесть патрульных космоястребов кружили по спирали, словно встревоженные птицы вокруг своего птенца. Все семь биотехкораблей обменивались по сродственной связи сообщениями, полными беспокойства, любопытства и мягкого упрека. Пока «Илекс» подстраивался к движению астероида, кружа над сферой северного космопорта, там закипела бурная деятельность. Наконец космоястреб выровнял свое направление параллельно оси астероида, спустился в кратер и приземлился на титановое основание; к этому моменту к нему, подпрыгивая на воздушных шинах из-за низкой гравитации, мчались уже восемь машин техпомощи и автобусы для перевозки людей.
Первыми к подоспевшему автобусу из переходного шлюза вышли сотрудники лалондского отделения флота и все как один с наслаждением вдохнули чистый прохладный воздух. Медики вынесли на носилках Нильса Регера, а два санитара-педиатра успокоили всхлипывающего Шафи Банаджи. Техники машин системы жизнеобеспечения подключили к гнездам космоястреба трубы и кабели для подачи свежего воздуха. Резенде, инженеру «Илекса», оставалось только смотреть, как загрязненный воздух, которым они дышали все время полета, вырывается наружу серыми клубами и оседает капельками влаги, мерцающими в ярком свете прожекторов, освещающих кратер.
Как только первый автобус покатился к космопорту, у шлюза сразу остановился второй транспорт. На борт космоястреба поднялась группа из десяти десантников в полном боевом облачении, вооруженных химическими реактивными винтовками. Родри Пейтон, командир отряда, отдал честь измученному, покрытому грязью и небритому Мерфи Хьюлетту.
— Это она? — скептически спросил он.
Жаклин Котье стояла в проходе на полпути к шлюзу, а Джероэн ван Эвик и Гарретт Туччи держали ее на прицеле своих брэдфилдов. Грязи на женщине было еще больше, чем на Мерфи, даже клетки на ее рубашке оказались едва различимы.
— Хотелось бы мне, чтобы вы увидели, на что она способна, — проворчал Мерфи.
