И только дети вели себя иначе. Они бегали от одного оцепеневшего взрослого к другому, кричали и плакали. Но на них никто не обращал внимания, а иногда просто прогоняли с дороги тумаками. Голоса обезумевших от страха детей доносились до укрытия, где притаился Хорст, и усиливали его страдания. Он видел, как Шона семенила за матерью и умоляла ее хоть что-нибудь сказать. Девочка настойчиво дергала ее за штаны, стараясь остановить. В какой-то момент показалось, что она добилась своего. Мать обернулась. «Мамочка!» — пронзительно закричала Шона. А женщина подняла руку, и белый огненный шар, сорвавшийся с ее пальцев, ударил ребенка в лицо.
Хорст невольно пригнулся в испуге, а девочка, даже не вскрикнув, камнем упала на землю. И тогда гнев возобладал над его трусостью. Хорст поднялся и вышел из-за деревьев.
— Отче, — взвизгнула Джей за его спиной. — Не надо, отче.
Он не послушался. Еще одно безумство в этом сумасшедшем мире ничего не значит. Давным-давно он поклялся служить Богу, но только теперь понял, что это означает. Перед ним в страданиях лежало дитя. Отец Хорст Элвис больше не мог прятаться. Несколько взрослых оглянулись, пока он шел по деревенской улице, Джей испуганно бежала за ним. Хорст ощутил жалость к людям, превращенным в пустые оболочки. Эти тела лишились всего, что делало их людьми. Он был уверен в своей правоте, приняв посланный ему свыше дар знания. Шесть или семь взрослых плотной группой встали на его пути к Шоне. Он узнавал их лица, но не их души.
Одна женщина, Бриджит Херн, никогда не бывшая прилежной прихожанкой, рассмеялась и подняла руку. Шар белого огня, сорвавшись с ее растопыренных пальцев, устремился ему навстречу. Джей закричала, но Хорст не дрогнул. В паре метров от него шар начал рассыпаться, теряя ослепительную яркость. И лопнул с мокрым треском, едва коснулся священника, тонкие разряды статики пробили футболку. Они жалили тело, будто злобные осы, но Хорст не желал показывать, как ему больно.
— Вам известно, что это такое? — громоподобным голосом взревел он и поднял висевший на шее серебряный крест, наставив его на Бриджит Херн, словно оружие. — Я слуга Господа, а вы служите дьяволу. Я должен выполнить Его волю. Посторонитесь.
При виде серебряного распятия лицо Бриджит Херн на мгновение сморщилось от страха.
— Нет, нет, — дрожащим голосом пролепетала она. — Я не слуга дьявола. И никто из нас ему не служит.
— Тогда отойди в сторону. Эта девочка опасно ранена.
Бриджит Херн неуверенно обернулась и отошла на пару шагов в сторону. Остальные, уставившись на него в растерянности, поспешно расступились, кое-кто совсем ушел. Хорст жестом подозвал Джей и подошел к лежащей девочке. От вида ее почерневшего личика он невольно содрогнулся. Сердечко девочки лихорадочно билось. Хорст решил, что у ребенка болевой шок. Он поднял ее на руки и зашагал к церкви.
— Я должна была вернуться, — заговорила Бриджит Херн вслед уходящему Хорсту. Ее плечи поникли, в глазах появились слезы. — Вам не понять, что это такое. Я должна была вернуться.
— Это? — раздраженно переспросил Хорст. — Что это?
— Смерть.
Он вздрогнул и едва не упал. Джей испуганно оглянулась на женщину.
— Четыреста лет, — запинаясь, продолжала та. — Я умерла четыреста лет назад. Четыреста лет в пустоте.
Хорст ввалился в маленькое помещение позади церкви и положил Шону на деревянный стол, служивший смотровой кушеткой. Схватив с полки медицинский процессор, он приложил сенсорную пластинку к основанию шеи. После ввода информации о повреждениях зажегся дисплей. Хорст, прочитав рекомендации, ввел девочке успокоительное средство и стал опрыскивать места ожогов смесью дезинфицирующих и обезболивающих лекарств.
— Джей, — негромко окликнул он. — Пройди в мою комнату и возьми из шкафа рюкзак. Сложи в него все пакеты с полуфабрикатами, какие только найдешь, палатку, в которой я жил до постройки церкви, и все, что может пригодиться для походной жизни в джунглях: маленький лучевой резак, портативный нагреватель и тому подобное. Только оставь место для медикаментов. Да, и прихвати мои запасные ботинки.
— Мы уходим?
— Да.
— Пойдем в Даррингхэм?
— Не знаю. Может быть, позже.
— А я могу взять Друзиллу?
— Не думаю, что это разумно. Ей лучше бы остаться здесь, а не бродить с нами по джунглям.
— Хорошо. Я поняла.
Он услышал, как Джей пошла к жилой комнате, и продолжил обрабатывать ожоги Шоны. Нос маленькой девочки сгорел почти до кости, а медицинский процессор показывал, что сетчатка сохранилась лишь на одном глазу. Хорст в который раз посетовал на недостаток нанонических пакетов; хороший запас медикаментов вряд ли разорил бы церковь.
Он насколько смог удалил мертвую кожу с лица Шоны, покрыл поврежденные места тонким слоем кортикостероидной пены, уменьшающей жжение, и уже начал накладывать мембрану эпителия из своих быстро тающих запасов. В этот момент вернулась Джей. Она со знанием дела упаковала рюкзак и даже не забыла свернуть его спальный мешок.
— Я собрала кое-какие вещи и для себя, — сказала она, показывая раздувшуюся наплечную сумку.
