Сиринга открыла глаза и окинула взглядом полки на стенах своей каюты. В застекленных нишах стояли различные сувениры, собранные во время поездок. Взгляд отыскал фигурку сидящего на корточках эскимоса, вырезанную из китового уса, которую подарил Мосул. Но тревога «Эноны» была слишком сильной, чтобы примитивная фигурка смогла отвлечь ее внимание и пробудить теплые воспоминания, связанные у них обеих с этой вещицей.
— Может, произошло несчастье с одним из рыбацких судов? — предположила она.
— Тогда мы разделили бы общую печаль, как принято.
— Да.
— За обычной вежливостью Перника что-то скрывается.
— А с Ейском можно поговорить?
— Сейчас попробую.
Сиринга ощутила, как мысль космоястреба устремилась вниз, а потом в ее сознании возникли мысли Ейска. Все тот же пожилой добряк, скрывающий свою непреклонность, что помогло ему стать таким успешным дельцом.
— Сиринга! — радостно воскликнул он. — А мы уже гадали, куда ты пропала.
— Вы решили, что я вас кинула?
— Я? — Он изобразил преувеличенный ужас. — Ни за что. Полученный нами ордер на твой арест был только мерой предосторожности.
Она рассмеялась.
— Я привезла контейнеры со «Слезами Норфолка».
— Много?
— Шестьдесят.
— А, чудесно, мое семейство разберется с ними еще до конца этой недели. Ты сегодня спустишься на поверхность?
— Да, если только это не слишком поздно.
— Нисколько. Я вызову сервиторов, чтобы разгрузить ваш флаер.
— Отлично. На острове все в порядке?
Возникла мгновенная пауза, заполненная всплеском сомнения и непонимания.
— Да. Спасибо, что побеспокоилась.
— А Мосул на месте?
— Вы, молодежь, не можете думать ни о чем другом, только о сексе.
— Нам есть у кого учиться. Так он там?
— Да. Только не думаю, что Клио будет в восторге, если ты сейчас их прервешь.
— Она хорошенькая?
— Да. — Ейск передал образ улыбающейся девушки с лицом, полускрытым длинными темными волосами. — И сообразительная к тому же. Они собираются оформить свои отношения.
— Я рада за него, рада за них обоих.
— Спасибо. Не говори Мосулу, что я тебе такое сказал, но эта девушка станет желанным членом нашей семьи.
— Как мило. Увидимся через пару часов.
— Жду с нетерпением. Не забудь, Мосул всему научился у меня.
— Об этом невозможно забыть.
Разговор закончился.
— Ну как? — спросила «Энона».
— Даже не знаю. Не могу сказать ничего определенного, но он вел себя как-то неестественно.
— Поспрашивать у других островов?
— Спасибо, не стоит. Я выясню, что у них происходит, как только спущусь. Мосул мне все расскажет, я это заслужила.
Сиринга не отрывалась от сенсоров флаера. Ей казалось, что Перник выглядит каким-то старым. На острове еще стояла ночная темень, но башни выглядели обветшавшими, словно разрушающимися. Ей сразу вспомнилось здание Эмпайр-стейт-билдинг на Земле, бережно укрытое защитным куполом в центре аркологии Нью-Йорк. Крепкая и безопасная конструкция, но будто бы поседевшая за прошедшие века.
«Всего тридцать два года, а уже такой мрачный взгляд на вещи, — недовольно сказала она себе. — Жаль, что Мосул решил официально завести семью. Он мог бы стать хорошим отцом».
Она прищелкнула языком, осуждая себя за самоуничижение. С другой стороны, у ее матери в тридцать лет было уже двое детей.
— У тебя же есть Рубен, — заметила «Энона».
— Было бы нечестно даже спрашивать его об этом. Он почувствует себя обязанным согласиться.
