Мосул видел сон. Он плашмя лежал на кровати в своей квартире в жилой башне, а рядом спала Клио. Он приподнялся и с нежностью посмотрел на девушку, ей только недавно исполнилось двадцать лет, хорошенькое круглое личико обрамляли длинные темные волосы. Соскользнувшая простыня приоткрыла свежую пухлую грудь. Он нагнул голову и поцеловал сосок. Девушка сонно улыбнулась, отзываясь на ласку его языка, обводившего изящный кружок. Ее дремлющее сознание выплеснуло волну соблазнительных видений.
Мосул усмехнулся, предвкушая наслаждение, и внезапно проснулся. Он озадаченно глянул на лежащую рядом девушку. Спальню заливало неясное розоватое сияние, окрасившее шелковистую кожу Клио в цвет бургундского вина. Он тряхнул головой. С вечера они не один час посвятили любовным играм, так что ничего удивительного, что он немного устал.
Девушка с готовностью ответила на его поцелуи и даже сбросила простыню, предлагая полюбоваться ее прекрасным телом. Но под его рукой кожа стала жесткой и начала сморщиваться. Он испуганно поднял голову и увидел рядом с собой хихикающую старуху.
Розоватое сияние превратилось в алое, как будто комната истекала кровью. Он увидел, как в стене пульсирует полип. Вдалеке послышались гулкие удары сердца.
Мосул проснулся. Комнату заливало розовое сияние. Ему стало невыносимо жарко, все тело покрылось испариной.
— Перник, меня мучает кошмар… мне так кажется. Сейчас я не сплю?
— Нет, Мосул.
— Слава богу. Почему так жарко?
— Ты видишь кошмар. Мой кошмар.
— Перник!
Мосул проснулся и соскочил с кровати. Стены спальни окончательно покраснели, это был уже не привычный твердый полип, а сырое мясо, пронизанное тонкими фиолетово-черными венами. Они поблескивали, словно студень. Снова послышался стук сердца, на этот раз громче, чем прежде. В воздухе появился влажный едкий запах.
— Перник! Помоги мне.
— Нет, Мосул.
— Что ты творишь?
Клио перевернулась и засмеялась над ним. Ее глаза превратились в пару бессмысленных желчно-желтых шариков.
— Мы идем за тобой, Мосул, за тобой и такими, как ты. Ограниченными самодовольными ублюдками.
Она ударила его локтем между ног. Мосул вскрикнул от боли и свалился с рельефного пружинистого матраса, служившего ему кроватью. Он стал извиваться на скользком полу, роняя с губ струйки желтоватой рвоты.
Мосул проснулся. На этот раз окончательно, он был в этом уверен. Перед глазами возникла пугающе ясная картина. Он лежал на полу, запутавшись в простынях. Спальню заливал красный свет, стены превратились в пласты вонючего мяса.
Клио не могла избавиться от собственного повторяющегося кошмара, ее руки колотили по изголовью кровати, а невидящий взгляд уставился в потолок. Из горла вырывались сдавленные вопли, как будто она задыхалась. Мосул попытался подняться, но ноги разъезжались на липком и скользком полу. Он дал команду мускульной мембране двери. Но слишком поздно заметил, что ее форма изменилась — вместо вертикального овала появилась горизонтальная щель. Гигантская пасть. Она раскрылась, приоткрыв на мгновение ряды гнилых зубов величиной с человеческую ступню, а потом в спальню хлынул поток густой желтой блевотины. Волна отвратительной массы ударила в него, протащила по полу и швырнула в стену. Он не решался кричать, опасаясь, что эта гадость попадет в рот. Его руки яростно забили по поверхности, но это было все равно, что пытаться плыть в глиняной жиже. Потоку, казалось, не будет конца. Уровень жидкости поднялся уже до колен. Клио барахталась всего в паре метров от него, бурлящий поток постоянно вертел ее тело туда-сюда. Мосул не мог до нее дотянуться. Тепло поступающей массы расслабляло его мышцы, а содержащийся в ней желудочный сок разъедал кожу. Он с трудом смог выпрямиться. Клио скрылась под жижей, так и не выйдя из своего кошмара. А поток не ослабевал.
Льюис Синклер не сомневался, что труп Латона неподвижно лежит под стрелой крана. А проверить это он не удосужился. Остров Перник оказался огромным, намного больше, чем Льюис себе представлял; таким, как он, вообще постичь все это было непросто. Он рассылал по сродственной связи свои нездоровые фантазии, вторгаясь в сновидения дремлющих людей, заставляя их открывать сознание безумному страху, чтобы в них могли проникнуть очередные души, дожидающиеся новых тел. Это поглощало все его внимание. Он игнорировал утомительные мелкие детали биотехов: автономное функционирование органов, системы наблюдения, которыми пользовалась совокупность, и движения мускульных мембран. Он стремился к единственной цели — уничтожению оставшихся эденистов — и полностью сосредоточил на нем все свои силы.
