Вечером, когда небо на западе потемнело и приобрело оранжевый оттенок, а над головами уже появились звезды, на деревенских лужайках зажглись костры. В первый вечер путешествия Джеральд Скиббоу, завидев огонь, в непреодолимой тоске облокотился на перила. Длинные языки пламени отражались в черной воде, а ветерок доносил отдельные отрывки песен поселенцев, собравшихся на общий ужин.
— Я даже не думал, что жизнь может быть настолько прекрасной, — сказал он Лорен.
Она ощутила его руку на талии и улыбнулась.
— Правда, здорово? Как будто в сказке.
— И наша жизнь станет такой же сказкой. Она ждет нас в верховьях реки. Через десять лет мы тоже будем плясать вокруг костра и любоваться проплывающими судами.
— А новые колонисты будут смотреть на нас и мечтать.
— Мы построим свой дом, настоящий деревянный дворец. Да, Лорен, ты будешь жить в маленьком дворце, достойном самого короля Кулу. И у тебя будет сад с клумбами и грядками овощей, а я стану присматривать за стадами скота. Паула и Мэри поселятся неподалеку, а их дети, завидев нас, побегут навстречу со всех ног.
Лорен крепко обняла мужа. А он поднял голову и воззвал к небесам:
— Господи, зачем же мы столько лет попусту тратили время на Земле? Вот где наше место, Лорен. Давно надо было оставить позади аркологии и космические корабли и жить так, как завещал Господь.
Рут и Джей стояли рядышком на юте и смотрели, как опускается за горизонт солнце, на одно короткое волшебное мгновение окутывая реку золотисто-пурпурным сиянием.
— Мама, послушай, они поют, — воскликнула Джей.
Ее лицо свидетельствовало о полной безмятежности. Ужасный труп, омрачивший вчерашний вечер, был давно забыт; ее вниманием полностью завладел большой конь с бежевой шкурой, привязанный к ограждению на корме. Его огромные черные глаза излучали любовь и ласку, а прикосновение бархатистых губ к ладони, когда она угощала его сахаром, вызывало настоящий восторг. Она и поверить не могла, что такое громадное животное может быть настолько ласковым. Мистер Манани уже пообещал, что позволит ей по утрам прогуливать коня по палубе и научит за ним ухаживать. «Свитленд» казался Джей настоящим раем.
— О чем они поют?
— Похоже на гимн, — ответила Рут. Впервые после приземления она начала верить, что сделала правильный шаг. Деревни выглядели очень привлекательно, и жизнь в них явно была отлично налажена. Знать, что это возможно, значит наполовину выиграть битву. Вдали от столицы жить будет труднее, но вряд ли совсем уж невыносимо. — И не могу сказать, что осуждаю их за это.
Ветер стих, и пламя костров устремилось прямо к звездному небу, но запахи готовящейся еды плыли над водой, достигая «Свитленда» и его собратьев. Аромат свежевыпеченного хлеба и густой наваристой похлебки вызвал в желудке Квинна настоящий бунт. Привам выдали холодную еду и фрукты, похожие на апельсины, только с фиолетовой кожурой и соленые на вкус. Все колонисты ели горячую пищу. Сволочи. Но привы начинают поглядывать в его сторону, а это уже кое-что. Он уселся на палубе перед надстройкой и смотрел на север, в противоположную сторону от этих средневековых лачуг, на которые пускают слюни колонисты. На севере было темно, и это ему нравилось. Тьма существует во многих формах, как физических, так и духовных, и именно тьма в конце концов побеждает все. Этому научили его в секте; тьма есть сила, и триумфа добиваются лишь те, кто привержен тьме.
Губы Квинна беззвучно зашевелились: «После тьмы придет Вестник Света. Он вознаградит тех, кто шел Его тропой в бездну Ночи. Ибо лишь они правдивы по отношению к себе и естеству человека, по сути своей зверя. Они воссядут на его длани и низвергнут тех, кто прикрывается ложью перед Нашим Богом и Его братом».
Чья-то рука коснулась его плеча, и Квинн, обернувшись, увидел толстого улыбающегося священника.
— Через несколько минут я буду служить молебен на корме. Мы решили просить благословения нашему путешествию. Приглашаю вас присоединиться.
— Нет, спасибо, отче, — спокойно ответил Квинн.
Улыбка Хорста стала печальной.
— Что ж, понимаю. Но двери Бога всегда открыты для вас.
Он повернулся и пошел на корму.
— Вашего Бога, — прошептал ему в спину Квинн. — Но не моего.
Джексон Гэль заметил девчонку, которую накануне видел «У Донована».
Опершись головой на руки, она стояла у перил левого борта, сразу за гребным колесом. Помятая темно-синяя рубашка была заправлена в черные спортивные шорты, а на босых ногах белели простые шлепанцы. Сначала ему показалось, что она смотрит на реку, но затем он увидел пристегнутый к поясу многофункциональный блок и серебристые линзы на глазах. Ее нога ритмично постукивала по палубе.
Джексон спустил на пояс верх серого комбинезона и завязал рукава, чтобы не было видно проклятой алой надписи. Влажный ветерок нисколько не освежал кожу. Есть ли на этой планете хоть одна молекула холодного воздуха?
Он похлопал ее по плечу.
— Привет.
По лицу пробежала тень раздражения. Ее рука поднялась к кнопкам управления блока, а к Джексону повернулись невидящие серебристые линзы. Затем серебро исчезло, открыв темные выразительные глаза.
— Да?
