Одновременно с этим странное ощущение охватило мои ступни. Кожа на них начала грубеть и утолщаться, словно превращаясь в подобие резиновой подошвы. Пальцы ног сжались и изогнулись, формируя твердые копыта. Через несколько мгновений я уже стоял на полноценных копытах, чувствуя, как изменились моя походка и баланс.
Но что-то было не так. Я опустил взгляд, осматривая себя с ног до головы. Руки дрожали, когда я ощупывал свое тело, проверяя, не изменилась ли кожа, не выросла ли шерсть. Пальцы скользнули по лицу, исследуя каждый изгиб и впадину.
К своему изумлению, я не обнаружил никаких других изменений. Кожа осталась мягкой и человеческой, без намека на демоническую чешую или рогатые наросты. Мышцы не увеличились, клыки не заострились.
Осознание оглушило меня: я остался тем же смертным, просто с рогами и копытами! Перк выполнил свое назначение буквально, не превратив меня в полноценного демона. Теперь я выглядел как нелепая пародия — человек с неуместными звериными атрибутами.
Это явно не то, на что я рассчитывал, активируя перк. Как теперь выдать себя за настоящего демона? И, главное, как избавиться от этих рогов и копыт, когда потребуется?
Бездна! Поздравляю, Скиф, ты теперь копытный рогоносец!
Лица князей и Деспота, с любопытством наблюдавших за трансформацией, сначала перекосило то ли от удивления, то ли от омерзения, а потом и от сдерживаемого смеха.
Не выдержав, Деспот расхохотался, тыча в меня рукой-алебардой.
— Ну дела, соратник! Что это вообще такое? Кого ты собрался обмануть этой маскировкой?
Белиал нахмурился, его глаза сверкнули огнем неодобрения.
— Твоя попытка жалка, Скиф. Если это причина, по которой был отвергнут ритуал принятия Хаоса, то ты совершил непростительную ошибку. Твоя аура может шептать о демонической сущности, но облик кричит о неуместном маскараде. Это недостойно того, кто стремится встать в ряды истинных демонов Преисподней.
Диабло согласно кивнул, а Азмодан не просто помрачнел, а опечалился так, что выбил копытом яму. Очевидно, то, что он увидел, никак не вписывалось в облик его «сына».
Хмуро покачав головой, я сказал:
— Я еще не закончил.
Оставив их недоумевать, я активировал
Интерфейс никак себя не проявил, но этого и не требовалось. Главное — дать ему образ, в который я хочу воплотиться: Иллидан, сын Азмодана, родившийся от эльфийки. Черт, и как может выглядеть такой гибрид?
Представив себе юного Азмодана, только в эльфийском теле, я сосредоточился на желаемом образе, ожидая мгновенного изменения, к которому привык благодаря
Процесс шел быстро, но каждое изменение ощущалось остро и болезненно — словно способность не просто сымитировала, но и изменила каждую клеточку моего существа. Кости трещали, перестраиваясь, мышцы рвались и срастались заново. Бешеная боль пронзила челюсти, они выдвинулись, а зубы начали отрастать по всему небу в несколько рядов, заостряясь и вытягиваясь.
Я едва сдержал крик, когда кожа натянулась, меняя структуру и превращаясь в покров — не такой чешуйчатый, как у настоящих демонов, более гладкий, но все же совсем не эльфийский, с едва заметным узором в виде мелких чешуек, как у змеи. Бедра вспыхнули адской болью, когда оттуда начали расти дополнительные руки. Усилием воли я подавил этот процесс, решив следовать здравому смыслу. К чему мне шесть конечностей? Мозг просто не сможет понять, как управлять лишней парой рук.
Инсектоидность? Жвала? Фасеточные глаза? Тоже к черту. Непонятно, сколько мне придется жить в этом облике, так и свихнуться недолго.
В итоге, меняя требования к облику, за основу я взял лишь отдельные черты внешности Азмодана. Лишние конечности втянулись в тело, а оставшиеся укрепились и обрели новую форму. Стоило отменить клювообразную пасть, как челюсти хрустнули, снова перестраиваясь. Рога, уже присутствовавшие на голове, стали расти и утолщаться, закручиваясь в более массивную спираль. Копыта тоже преобразились, став крупнее и мощнее. Неожиданным дополнением стал хвост, который начал расти из основания позвоночника. Он удлинялся на глазах, покрываясь чешуйками, и завершался острым, как кинжал, шипом.
Боль была нестерпимой, но в то же время очищающей. Словно вместе со старой формой я сбрасывал с себя остатки человечности, погружаясь в пучину первозданного хаоса. Процесс казался бесконечным, и с перестройкой органов чувств менялось мое восприятие мира.
В последний момент, ощутив нечто странное между ног, я значительно уменьшил «достоинство», чтобы не спотыкаться о свою могучую «третью ногу».
Наконец, когда последняя волна боли схлынула, я обнаружил себя свернувшимся в позе младенца на земле и осторожно открыл глаза. Мир выглядел иначе: цвета стали ярче, запахи — острее, а воздух — холоднее. Я поднял руку — теперь покрытую новым, голубовато-серым змееподобным покровом, с острыми когтями — и провел по лицу, запоминая новые контуры.
