И тут меня осенило: я же могу превратиться в оружие! Лук легковат, не подойдет, а вот мой двуручный молот по массе сопоставим со мной. Ну а то, что он лежит здесь, хоть и странно, но объяснимо: выронил кто-то из демониаков.
Я активировал
Шаги и голоса приближались с обеих сторон. Топот, лязг доспехов, обрывки фраз на гортанном наречии демониаков…
Первым ко мне — точнее к молоту, в который я превратился, — подошел высокий демониак в тяжелых доспехах из отряда Вер’Мамукта.
— Зак’хаар! — воскликнул он, с трудом поднимая меня с пола. — Ого, какой тяжелый! Какой-то слабак, наверное, не смог унести и бросил, ха-ха-ха!
Я мысленно усмехнулся: если бы он только знал, какого «слабака» держит в руках.
— Дай глянуть, Ракх’аш, — послышался хриплый голос сверху. — Может, это молот Нирмеха? У него был такой же… пока он не пропал.
Демониак Ракх’аш, все еще сжимая меня в руках, повернулся к говорившему.
— Даже если так, — ответил он, взвешивая меня в руке. — Теперь это мое оружие, зак’харр! Забираю себе. Слышал, как говорят у нас в Аду? Кто первый вставил, того и дырка!
В этот момент сверху раздался возмущенный рев Вер’Шалоха, лидера группы, возвращавшегося с зачистки:
— Наш отряд понес потери, н’зар-рах! Полтора десятка славных демониаков, включая Нур-Шаррура, Малшехта и Зараша, пали! Их тела исчезли! Уж не вы ли ударили им в спину?
Мое сердце, будь оно сейчас в привычной форме, забилось бы чаще — они говорили о тех, кого я уничтожил. Но времени на самодовольство не было: ситуация накалялась.
Услышав обвинения, вверх по лестнице неторопливо поднялась массивная фигура с металлически-серой кожей. От ее приближения дрожали каменные ступени — из полумрака появился сам Вер’Мамукт.
Не говоря ни слова, он забрал меня из рук Ракх’аша. Тот даже не посмел возразить — просто отступил на шаг, склонив голову. Вер’Мамукт внимательно осмотрел меня, провел пальцем по рукояти, затем протянул меня Вер’Шалоху.
— Поосторожнее с обвинениями, брат. Твои потери велики, я удивлен. Полтора десятка? Ух… — Он покачал головой, и в его голосе прозвучала неприкрытая издевка. — Во времена Большой игры за такие потери ты быстро бы слетел с должности легата! Но за своих я отвечаю, все занимались своими делами на базе в ожидании нашей очереди. Так что либо погибшие оказались слабаками и их пожрали нар’каврахи, либо они сами поубивали друг друга в надежде поживиться и усилиться за счет своих же товарищей. При любом раскладе вывод простой: твоим бойцам не хватает дисциплины, Вер’Шалох!
Ага, они конкурируют друг с другом и наметился раскол между лидерами — можно будет воспользоваться этим позже… если выживу.
Тем временем, протянув все четыре руки ко мне-оружию, Вер’Шалох яростно оскалился:
— Намекаешь на мою некомпетентность… брат Вер’Мамукт?
— Я не намекаю, — спокойно ответил тот, поигрывая мною-молотом и не спеша отдавать. — Я прямо говорю: если твои бойцы убивают друг друга или гибнут от лап тварей — это твой недосмотр. Но… — Он неожиданно усмехнулся. — Раз уж владелец этого оружия погиб, а потери твои велики, возьми этот прекрасный молот и вручи другому. Если я не ошибаюсь, он помечен самим Хаосом.
Ракх’аш дернулся было что-то сказать, но Вер’Мамукт бросил на него такой взгляд, что тот сразу поник. Власть старшего демониака, назначенного Люцием, была абсолютной даже для демонов, пришедших из Ада…
Стоп! Из Ада? Откуда я мог это знать? Я точно не знал о таком ранее! Может, поглощенные демониаки тому причина? Мало того, вместе с названием мира настоящих демониаков пришли картинки, словно я получил обрывки чужих воспоминаний.
Пока я размышлял, группы разошлись: одни начали подниматься с Вер’Мамуктом, другие — спускаться на базу.
Меня же Вер’Шалох небрежно закинул на плечо и направился вниз. Оставалось надеяться, что на базе я смогу найти способ выбраться из этой передряги — или хотя бы собрать больше информации о враге.
Когда Вер’Шалох прошел через врата на базу демониаков, от увиденного у меня перехватило дыхание. Своды гигантского зала терялись во тьме на высоте не меньше сотни метров, поддерживаемые массивными колоннами из черного базальта. Настоящий подземный город раскинулся передо мной: изящные особняки из темного камня с окнами, мерцающими теплым светом, широкие мощеные улицы, освещенные сотнями факелов. Все дороги сходились к центральной площади, где располагался роскошный фонтан цвета свежей крови.
