Здесь, в полумраке нашей базы, среди трофейного оружия и тел павших демонов, исполинская фигура Угар-Намтара казалась еще более зловещей. Его безвольное тело рухнуло на каменный пол с гулким ударом, от которого, казалось, содрогнулся весь этаж.
Я опустился на холодные камни рядом с поверженным боссом, пытаясь собраться с мыслями. Его пустые глаза были широко распахнуты, безжизненно уставившись в потолок пещеры.
Что делать дальше? Тело босса оставалось неуязвимым, все попытки нанести ему урон бесполезны. Может, отсечь голову? Или призвать всех своих демонов и попробовать разорвать на части? Или плюнуть, а самому прыгнуть наверх — помочь нашим разобраться со смертными?
И тут я почувствовал это. Не увидел, не услышал, а именно почувствовал — взгляд. Тот самый пронизывающий холод, который ощущаешь, когда на тебя смотрит хищник. Медленно, очень медленно я повернул голову.
Глаза Угар-Намтара больше не были пустыми колодцами, взгляд приобрел осмысленность. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, читая не только мысли, но и саму суть моего существа.
Воздух вокруг задрожал от незримой мощи, и я понял: то, что я принял за безжизненное тело, было лишь оболочкой, такой же маской, как мой облик Вер’Мамукта.
Массивная рука Угар-Намтара поднялась медленно, но неотвратимо. Его указательный палец уперся мне в грудь.
Я даже дернуться не успел — какая-то сила намертво пригвоздила меня к месту. Облик Вер’Мамукта стал осыпаться, являя мой настоящий вид. Последние частицы металлической кожи растаяли в воздухе, оставляя меня без маскировки.
Угар-Намтар слегка наклонил голову, рассматривая меня так, будто сканировал характеристики. Его взгляд, еще минуту назад пустой и безжизненный, теперь буквально прошивал насквозь.
— Вот мы и снова встретились, сын Азмодана, — произнес Угар-Намтар. Или то, что вселилось в это тело. — Пора выяснить, кто ты на самом деле.
Несколько веков жизни обычным чертом-работягой в провинциальном городке Преисподней научили Хулата ценить маленькие победы, а тысячелетия службы в легионах доминиона Люция воздались совсем недавно, когда он выгрыз себе место легата, а потом стал одним из пяти приближенных генерала Астарота, вкусив крови и плоти Владыки.
Даже сейчас, когда жизнь утекала сквозь разорванную плоть, а фиолетовые узоры защиты Люция тускнели с каждым ударом сердца, он находил горькое удовлетворение в одной простой мысли: Вер’Мамукт пал первым.
Ненависть к этому надменному ублюдку выкристаллизовывалась годами, с того самого момента, как Хулат стал легатом. Демон Мамукт всегда смотрел на черта с превосходством, а после
Но Вер’Хулат знал себе цену. Каждое унижение, каждый презрительный взгляд он превращал в топливо для своего восхождения. Когда другие черти гнули спины в шахтах, он оттачивал свой разум, доказывая, что достоин большего. И Люций заметил его — единственного черта среди сотен тысяч демонов Преисподней, удостоившихся чести стать частью его армии.
На Демонических играх Вер’Хулат собирался доказать, что не зря отмечен лично Владыкой — его фиолетовые узоры на коже были наградой Люция, давшей ему дополнительную защиту.
Вчера этаж за этажом они методично продвигались вниз по Провалу. Сегодня Вер’Хулат с нетерпением ожидал очереди своего отряда, но Вер’Мамукт и его демониаки не спешили, и тогда Вер’Хулат повел своих наверх, чтобы поторопить.
Они только вошли в Провал, когда донесся характерный металлический звон шагов. Вер’Хулат напрягся: он узнал бы эту поступь из тысячи. Вер’Мамукт собственной персоной. Но что-то было не так. Где его отряд? Почему он один?
— Командир, — прошептал один из лейтенантов, — может, они попали в засаду демонов?
Вер’Хулат отмахнулся от предположения. Вер’Мамукт был слишком хитер и осторожен для такой глупой ошибки. К тому же металлическая шкура делала его практически неуязвимым для обычного оружия. Нет, здесь что-то другое.
Когда они встретились, Вер’Хулат сразу отметил едва уловимые несоответствия. Что-то смутно неправильное было в том, как держался Вер’Мамукт, как двигался, как и что говорил. Мельчайшие детали, которые мог заметить только тот, кто годами изучал своего соперника, вынашивая планы мести за каждое унижение.
Разговор об артефакте силы только усилил его подозрения. Вер’Мамукт всегда был высокомерным ублюдком, но никогда — глупцом. Он бы не стал так открыто хвастаться находкой, не стал бы рисковать своим положением, нарушая прямой приказ Угар-Намтара. Вернее, того, кто стоял за ним.
