В Камыше, другом городском районе, они попетляли, ревя и рыча, среди тенистых улочек и, пару раз уточнив дорогу у проходящих старушек, а Ленка каждый раз веселилась, подкалывая Пашку насчет еще одних девушек, встали у небольшого здания с неяркой вывеской. Тут уже Пашка пошел впереди, оглядываясь и улыбаясь. И сам сунулся в полукруглое окошечко, показывать картоночку очередной девушке пенсионного возраста. Пока он торчал там, отклячив аккуратную задницу, туго обтянутую джинсами, Ленка стояла в углу, волновалась, облизывая губы. И сердце ее упало, когда Пашка обернулся и подошел, качая темноволосой головой. Потянул за руку, усаживая на диванчик под чахлым фикусом.
— Малая, ну есть у них, вернее, могут привезти со склада. Девушка сказала, — он остановился, ожидая улыбки, но Ленка не стала улыбаться, — это китайские, к ним сейчас партии такие приходят. Там наборы всякие, капсулы с женьшенем, а еще видела, может, настойки с ящерицами, вон на верхней полке торчат, все равно, говорит, не покупает никто.
— Паш…
— Ага. Короче, эта фигня, это набор для ингаляций. С маслами. Стоит сто девяносто рублей. У них лежат два штуки, потому что тоже никто не покупает такое. Ну, я для мазер привозил, когда дембильнулся, тоже фигня — шарики из какого-то навоза, она попросила, щас валяются дома, потому что ну точно — навоз, только под наркозом такое сожрать. Я и привез, потому что она мне написала, что тут сильно дорого… А тебе кому надо? И чего ты суетишься? У тебя же батя в рейсах, пусть привезет.
— Привез уже, — тоскливо сказала Ленка, а в голове билось — сто девяносто! Сто девяносто… Где же такие деньги взять.
— Нет, Паш, не мне. Знакомому одному.
За окнами шумел город, звякали за перегородкой склянки, кто-то смеялся, что-то шепотом рассказывая. Кашлял, топчась у высокого шкафа с таблетками, старик, постукивая палкой по гладкому полу.
Пашка вытянул ноги, позвенел на пальце ключами.
— Ну… Если просто знакомый… Мани серьезные, это ж не десять рублей, да. Их и занять проблема, потом же отдавать. И потом, тебе зачем эти проблемс? У знакомого что, кроме тебя никого нет? Поехали? О, а давай на пляж проедемся! Там пусто, волны.
— Давай, — уныло согласилась Ленка, думая о квартире с чудовищем внутри, — поехали.
На пустом пляже было зябко и ветрено. Испортилась погода, солнце ушло за реденькую слоистую дымку, и песок стал серым, а мягкие ямки человечьих следов местами уже заносило ветреным свеем, исчирканным крестиками чаячьих лапок.
Брели вдоль воды, оставив теплую старую машину в тупичке асфальтовой дороги. Мелкие волночки выбегали на берег, пачкая его пенками, а после укатывались, и на мокром песке оставались отдельные пузыри и обрывки пенных кружавчиков. Ленка дышала и смотрела, то на растянутые поодаль в серой воде сети, провисшие между тонких палок ставников, то на редкую высокую траву на границе песка. Было грустно и все равно почему-то хорошо.
— А вот Анжелка, — сказал Пашка и замолчал, шлепая ботинком по мелкой воде.
— Кто? — удивилась Ленка, суя озябшие руки в карманы.
— Ну, у вас в подъезде, на третьем живет. Я ее не вижу сейчас. Уехала, что ли?
— А. Теть Наташи дочка? Она в Москве, поступила, в позапрошлом. В театральный.
— О. Деловая теперь. Москвичка.
— Не знаю. А что?
— Да так, — Пашка засвистел, топнул, разбрызгивая воду, — просто так.
— Нравится она тебе?
— Ну, было дело. Я в десятом еще учился, ночью выходил на балкон, смотрел, у нее окно светится. Думал, может, увижу. А там занавеска. Не поймешь, она там ходит или кто.
Красивое лицо было серьезным, пухлые губы чуть опустились уголками.
— Ну, так пригласил бы куда, — удивилась Ленка, — ты вон какой. Красавчик.
— Я? — удивился в ответ Пашка, — да ну. У нее кентов было выше головы, вечно провожали. Куда мне там.
— Погоди, — Ленка встала, дернув его за рукав, — ты что, даже не познакомился с ней? Нет? Вот же блин, рядом живете, всю жизнь.
— Ха, — Пашка повел плечами, покачал темной стриженой головой, — а она меня вдруг отшила бы?
— Ну и что. Зато попробовал бы!
Темные глаза ласково смотрели на Ленкино возмущенное лицо, губы сложились в привычную Пашкину улыбку:
— Много понимаешь. У меня девок всегда больше, чем надо. Выбирай, не хочу. И никакого отказа. Ну и зачем мне, чтоб она меня по носу щелкнула?
— А может, не щелкнула бы!
— Все равно риск, — не согласился Пашка и обнял Ленку за плечи, — ладно, соседка, проехали. А хочешь, поцелуемся?
Поворачивал ее к себе, и темные глаза смотрели сверху, и так хорошо пахло от мягкого свитера — сигаретами, бензином и одеколоном.
Ленка деликатно выпуталась из ласковых рук, откачнулась.
— Паш, извини, мне сейчас ну, правда, совсем не до этого.
— А потом? Когда порешаешь свои проблемы.
