— Уточнение темы сочинения касается рекомендованного э-э-э… направления. Но сама тема указана как свободная. Но все же имейте в виду…
Замолчала, покашляла и стала читать дальше, не закончив предложения.
— Смари, Каткова, — просипел Митечка, тыкая ее чем-то в коленку под столом.
Ленка отодвинула ногу. Из-за края стола высунулась белая кость, загремела о тарелку. Митя тихо засмеялся.
— У нас там и черепушки торчат, на шкафу, прикинь.
— Ужас. А младенцев в формалине нету?
— Каткова, — сказала издали Кочерга, явно не услышав, но на всякий случай.
Ленка кусала губы, нервно обдумывая и механически улыбаясь Витасу.
Значит, в три их отпустят, потом еще через час будет факультатив журналистики, где все просто будут сидеть и слушать. Потом экскурсия и ужин. А завтра все начинается снова в двенадцать. И уже до пяти вечера.
— Дискотека, прикинь, Каток, — у Мити еще больше растрепались тонкие волосы, бледное лицо горело пятнами румянца.
— Чего? — почти рассердилась Ленка. Надо же, раздухарился отличник Митечка-Витечка, в школе и не слышно его на переменах, вечно в уголку стоит, учебник читает. А тут — будто у себя дома. То и ладно, но что он лезет все время с дискотекой.
— Я говорю, завтра. Вечером, не слышала, что ли? Ольга Павловна, которая председулькин, сказала только что.
— А, — успокоилась Ленка, — ну да. Хорошо. Попляшешь, значит.
— А ты?
— Что я? — Ленка допила компот и стала составлять тарелки на коричневый поднос.
— А я тебя приглашаю, — заявил Митя, вставая и прикладывая к узкой груди худую руку, — и вообще, у меня тут тетка живет, хочешь, в гости смотаемся? Хоть сегодня вечером.
— Угу, — Ленка ткнула на поднос Митины тарелки, отобрала у него пустой стакан, — мне Инесса таких гостей навешает, только ой.
— Та! — Митя джентльменски оттолкнул Ленку и принял поднос, перекашивая его под стопками тарелок, — моя тетка, между прочим, в горнаробразе работает, меня Кочерга отпустит, я, почему думаешь, поехал.
Ленка поддержала поднос. Пошла рядом к стойке, приноравливаясь к Митиным шагам.
— И меня отпустит? С тобой если?
— А то, — наслаждался Митя, мелькая острыми коленями в школьных брюках, — на раз! Теханше позвоню, дам Кочерыжке трубку. У меня, между прочим, хронический гастрит, мне нужен домашний режим и питание. Так что даже с ночевой можно отсюда свалить. Она на горке живет, у них там свой дом. Прикинь, Каток, под самой крышей там комнаты.
— А чего ж ты тут компот луцаешь? Если такой больной?
— Тут интереснее, — признался Митя, ставя поднос на стол, — меня дома задолбали уже, ах учеба, ах золотая медаль. А тут во — кости с черепушками. Дискотека.
Ленка представила себе эту самую дискотеку, Митечку, отплясывающего с кругленькой Валей. Мрачную Кочергу в углу. Фыркнула.
— Внимание! — прокричала из дверей давешняя дама-председулькин, — вни-ма-ние, дети! Кому нужно переодеться и в туалет, у вас двадцать минут! И все в аудиторию номер семь! На втором этаже! С собой ручку и тетрадь с записями.
В коридоре гулко шаркали шаги, все деловито шагали туда-сюда, кто-то махал, разыскивая знакомых, кто-то кричал, здороваясь.
Митя шел рядом, крутя в руке пластмассовую косточку и делая ей выпады перед собой.
— Угу, — сказала Ленка, размышляя, — а что… Это мысль, Митенька. Ты правда можешь отмазать нас у Кочерги? На сегодня вот, до самого вечера?
Митя остановился, опуская руку с костью. На пятнистые щеки взошел яркий румянец.
— А ты, что ли, согласна? Поедешь со мной?
— Нет, — поколебавшись, призналась Ленка. Оглянулась, проверяя, не следит ли за ними завуч. И просовывая руку под Митин локоть, потащила его к повороту коридора, где синели двери в туалеты.
— Но мне нужна твоя помощь, Мить. Очень, очень нужна.
В закутке коридора Митя выслушал просьбу, постукивая носком ботинка по деревянной урне. Сунул руки в карманы.
— Ладно, я понял. Ну, я могу, да.
— О, какой ты. Вот спасибо!
— А тебе зачем надо свалить?
Ленка замолчала. Она надеялась, что Митя просто согласится. Позвонит тетке, та расскажет Кочерге, что двое отличников, почти медалисты, приглашены на домашний ужин, потом Митя приведет Каткову обратно, не волнуйтесь, Инесса Михална… И Ленка смотается в этот дурацкий Коктебель, на автобусе, туда полчаса ехать, она дома посмотрела расписание. Ну, там пара часов, найти эту «Ласточку», отдать посылку. И вернуться. Потом Митечке сказать, ой Митя, устала, спать хочу. И уйти к никелированным кроватям. И завтра уже нормальная скучная жизнь, с лекциями о победе коммунистического труда…Но рассказывать ему о внезапном брате, о купленном на занятые деньги лекарстве. Да и вообще, это ее дело, личное.
— Митя, я не могу. Извини.
Митечка сердито ухмыльнулся, развел тощие руки.
— Тогда и ты меня извини, Каток. Не стану.
— Какой ты, — беспомощно сказала Ленка, те же слова, но уже совсем по-другому.
