— Мария Андреевна, Галка, паренек, бывший директор музея Трубников, ну и еще человек пять экскурсантов, пришедших раньше.
— Вы не запомнили их?
— Дайте подумать.
— Подумайте, — сказал Танюшин и вдруг спросил: — А того, в темно-синем плаще среди них не было?
— Кажется, нет.
— Кажется — не ответ.
Полковник повернулся к Костину:
— Надо найти и опросить всех посетителей музея.
— Есть! — ответил Костин и что-то записал в блокнот.
— Я могу идти? — спросил я.
— Идите, — разрешил Танюшин, — но впредь будьте осторожны: охотились, скорее всего, на вас.
Вечер был прохладным. В полдень, еще до захода солнца, прошел теплый дождь и пропитал влагой землю, здания, густой терпкий воздух.
Я ехал в троллейбусе от Галкиных родителей — сама Галка еще не вернулась — и беспокойные мысли роились в моей голове. Чем закончится расследование опергруппы Танюшина? Сумеют ли они найти пассажиров автобуса? Работа предстояла нелегкая, но Танюшин сказал: «Надо!», и они обязательно найдут. И посетителей музея тоже... А еще Гужву. Что это за человек? Зачем ему нужно было отрицать факт службы Петрищева в части, охранявшей склады?
Костина я видел всего несколько дней назад, но с тех пор он сильно осунулся. Поздоровавшись, он рассказал, что водолазный костюм, найденный на берегу моря, дал им в руки важную нить, но я так и не понял, какая могла быть связь между Петрищевым и этой находкой.
Потом я снова подумал о Галке. Где она сейчас? Танюшин хотел поговорить с ней, ведь она тоже была среди посетителей музея, и просил меня немедленно направить ее в управление, как только она появится в городе. Но Галка не появлялась. Я уже несколько раз ходил к ней домой, но каждый раз слышал:
— Пока не приехала.
Видимо, Галка все-таки сильно обиделась на меня. Я повел себя грубо, а надо было просто объяснить ей тогда, какое важное значение имеют для нас поиски материалов о Матвее Петрищеве. Теперь же я не знал, что делать…
Пока я раздумывал, в троллейбус вошла молодая женщина и, сев рядом, начала внимательно разглядывать меня. Когда я повернулся, женщина даже всплеснула руками:
— Неужели встретились?!
Это была продавщица из пивного ларька. Сейчас она казалась еще красивее: в узких блестящих глазах ее прыгали золотистые искорки; нарядное платье с глубоким вырезом выгодно облегало фигуру; небольшая родинка на мраморной шее добавляла шарм.
Пассажиры троллейбуса с интересом поглядывали на нее. Я же вспомнил тот злополучный скандал и покраснел, но моя собеседница заговорила низким, грудным голосом:
— Ой, я так сильно переживала за вас. Вы же ни в чем не виноваты. Знаете, я даже в комендатуру ходила, чтобы заявить об этом…
— Спасибо, — буркнул я.
— А потом бродила по улицам в надежде, что встречу вас. Я ведь тоже отчасти виновна в том, что с вами случилось.
Последняя фраза насторожил а меня. Мы вышли из троллейбуса возле Морского парка и пошли по набережной.
— Какой чудный вечер, — произнесла Мура. Так она отрекомендовалась.
— Да, неплохой…
— А давайте посидим на скамейке у моря.
— Не стоит, пожалуй… Поздно уже…
Моя отрешенность обидела девушку.
— Какой вы, однако, колючий. Ну, если вам не трудно, возьмите меня хотя бы под руку.
Пришлось повиноваться.
Рука ее была холодной и словно бархатной. Мура прижалась ко мне, и со стороны мы, наверное, походили на влюбленных.
— Почему вы молчите? Расскажите же что-нибудь.
Мне совершенно нечего было рассказывать, но Мура, подняв голову, вопросительно смотрела на меня. Я рассказал, что после удара кружкой у меня была большая шишка на голове. Мура в ответ вспомнила последний фильм и заявила, что я очень похож на Олега Стриженова. Сравнение позабавило меня, потому что я точно знал, что на Стриженова похож не был.
— А кого напоминаю вам я? — спросила Мура.
— Царицу Нефертити.
Мура недоверчиво посмотрела на меня.
— Это кто?
— Египетская царица. Очень красивая.
В какой-то степени я не кривил душой. Гибкая высокая шея и тонкие черты лица придавали ей некоторое сходство с Нефертити.
— А почему вы считаете, что виновны в том, что случилось у ларька?
Мура тяжело вздохнула и ничего не ответила.
Мы подошли к ее дому и остановились возле узкой калитки.
Девушка вдруг заторопилась и стала прощаться:
— К сожалению, уже поздно. Вам, пожалуй, пора домой. Ну, идите же скорее!..
Говоря это, она все время смотрела куда-то мимо меня.
Я оглянулся и в густой тени развесистого каштана заметил мужскую фигуру. Вот оно что!
Я пожал ей руку и собрался, было, уходить, когда проехавшая мимо машина ярким светом фар выхватила из темноты мужчину, стоявшего в тени. Это был бугай, затеявший ссору у ларька.
— Так вы идете? — спросила Мура упавшим голосом.
— Нет, зачем же? Давайте лучше поговорим, — ответил я жестко .
В голове моей мелькнула мысль: «Этим человеком интересуется полковник Танюшин».
Бугай медленно приближался. Подойдя вплотную, он мрачно усмехнулся:
— А-а, это опять ты! Что, еще хочешь?
— Федя, иди домой! — приказала Мура, спрятавшись за меня, но ее слова не возымели никакого действия.
— Смотрю, ухажера себе завела? Ничего, отвадим...
