Я был спокоен и даже порадовался, что, наконец, встретил его. Танюшин, видимо, тоже будет доволен. К тому же, я был в штатском, и в случае чего мог себе многое позволить…
Федя коротко замахнулся, но я слету поймал его кулак и известным приемом завернул руку за спину. У Федьки из горла вырвался хрип, он начал приседать.
— Ну... — проговорил я, но вдруг получил удар в живот и отлетел к низкому забору. Раздался треск, у меня в глазах закрутились синие, желтые, красные круги.
Федя надвигался. Я успел вскочить, но, получив еще один удар, пошатнулся и упал, потащив за собой Федьку. Мы сцепились и покатились по земле. Через мгновение раздался властный окрик:
— Прекратить немедленно! Встать!
Четыре луча от карманных фонариков осветили нас.
Федя вскочил и бросился, было, бежать, но чья-то вовремя подставленная нога отправила его обратно на землю.
— Прыткий, — раздался знакомый голос.
Где же я его слышал? Так это же Костин! Заместитель Танюшина!!
— Товарищ Костин?
— Я, — усмехнулся капитан.
— Слушайте, это тот парень, который тогда у ларька...
— Знаю. А вам он известен? — спросил Костин девушку.
— Конечно. Это Федька Косой. Совсем прохода не дает, окаянный! Отстань, тебе говорю! Все равно не выйду за тебя замуж!
Костин приказал одному из оперативников обыскать задержанного.
— Оружия нету, — усмехнулся Косой.
— Тогда в машину его!
Федька вдруг испуганно съежился.
— За что? Я ж только пошутить хотел...
— Не разговаривать! Вперед!
Я подошел к Муре, грустно стоявшей в стороне.
— Не везет мне, — сказала она, — постоянно какие-то неприятности случаются.
Мне нечем было ее утешить.
— До свидания, — попрощался я и, потоптавшись, направился к «Волге».
Было уже поздно. Машина мчалась по безлюдному городу.
— А как вы оказались на этой улице? — спросил я Костина.
— Случайно, — ответил тот и засмеялся.
Да, наружка у Танюшина было поставлена прекрасно. Меня охраняли, иначе как бы они так быстро оказались на месте происшествия?
И вот мы снова в кабинете Танюшина. Полковник внимательно посмотрел на Федю и строго спросил:
— Фамилия, имя?
— Белобрагин Федор, — скороговоркой выпалил Косой, — тридцать шестого года рождения. Беспартийный. Слесарь.
Танюшин улыбнулся:
— Ишь ты, опытный. Сидел?
— Не приходилось. Один привод был.
— За что?
— Да так… Одному по шее съездил.
Танюшин укоризненно покачал головой.
— Ну, а к лейтенанту чего прицепился?
Федя нахмурился:
— Пускай к Мурке не лезет.
— А с чего ты взял, что он к ней лезет?
— Мне один человек сказал.
Танюшин многозначительно посмотрел на Костина и, встав из-за стола, подошел к Белобрагину.
— И кто же это?
Федя мотнул головой:
— Не знаю. Еще в тот раз, у ларька он подошел ко мне и сказал: «Вон, — говорит, — смотри, моряк твою Мурку клеит». Ну, я разозлился и...
Танюшин опять сел за стол.
— Расскажи, какой он из себя, тот человек.
Федя взглянул исподлобья:
— Ну, невзрачный такой, невысокий. Вот так мне будет, — Он провел рукой по груди. — Нос у него острый. Волосы черные, и будто кучерявятся. Похоже, не русский, а откуда-то с Кавказа. Хотя по-русски чисто говорит.
— И что же, ты постоянно теперь у ларька дежуришь? — поинтересовался Танюшин.
— А что мне делать, если к ней все время кто-то лезет?
Танюшин выпрямился и, как бы подводя итог, положил руку на стол:
— Ну, вот что, Белобрагин. Сегодня мы тебя отпускаем, но запомни: больше ты бесчинствовать не будешь. Не позволим. А если человека
того, что у ларька был, встретишь, звони мне. Телефон 20-28. Запомнил?
— Запомнил! — буркнул Федя.
Он церемонно со всеми раскланялся и вышел из кабинета.
— А если он врет? — засомневался я.
— Не думаю. Парень он хулиганистый, но честный.
Костин достал из папки какую-то бумажку и доложил полковнику:
— Опергруппа Самохина ведет наблюдение за диверсантом. Спрашивают, брать его?
— Ни в коем случае! Продолжайте наблюдение.
— Это тот, что из бухты Прозрачной? — поинтересовался я.
— Да, — последовал короткий ответ.
Молодой человек на мотоцикле привез мне записку от Танюшина. Тот писал:
Я спрятал записку и посмотрел на часы: было еще только одиннадцать. Что же такого нового узнал Танюшин? И с кем мы должны были встретиться?
Незадолго до назначенного времени я двинулся к площади, рассчитав время так, чтобы вовремя оказаться на месте. По моему мнению, точность должна присутствовать в каждом человеке, тем более — военном. Я планировал написать об этом статью в нашей флотской газете и показать в ней необходимость развития этого качества, поскольку оно является показателем внутренней культуры человека
Ровно в тринадцать ноль-ноль я был на площади. Завидев подъехавшую «Волгу», я сел в нее и оказался рядом с Танюшиным.
— Устраивайтесь поудобней, — сказал полковник, — ехать придется далеко. Километров восемьдесят отсюда.
— Куда же, если не секрет?
