– Мы с Татьяной сегодня женимся, – сказал я. – Так что Высоцкий остался в прошлом.
– Вот как... тогда поздравляю, – ответил Денисов. – Во сколько? Успеешь?
– Вечером, в четыре, так что и рапорт напишу, и про анонимки вам расскажу. Правда, не уверен, что стоит по их поводу делать полноценный отчет... Лучше спустить на тормозах.
– Вот как... – Денисов сложил руки на столе. – Рассказывай.
Рассказ о том, кто такая Элеонора, много времени не занял. Я опустил всю историю её поисков, хотя и отметил помощь Лёшки – пусть полковник запомнит полезность одного из своих сотрудников, – сократил изложение биографии этой женщины, хотя подробно поведал о её потерях во время войны. Ну и закончил нашей с ней договоренностью, согласно которой никаких анонимок больше не будет.
– Это всё хорошо, – он кивнул. – Но почему бы это не оформить в виде отчета?
– У этой Элеоноры есть хорошая знакомая, подруга, с которой они общаются уже четверть века, с тех пор, как она в Москве живет, – объяснил я. – Эту подругу зовут Людмила, и она – супруга генерал-майора Филиппа Денисовича Бобкова.
С минуту Денисов переваривал эту информацию, потом кивнул.
– Понятно, – сказал он. – Тогда – да, замылим этот вопрос. Но с Филиппом Денисовичем я переговорю, уж не обессудь.
– Не вижу препятствий для этого, – я пожал плечами. – Не думаю, что он ожидал от старой знакомой чего-то подобного, хотя для неё такие письма в порядке вещей. Честно говоря, её бы энергию да в мирное русло... но вряд ли получится её от театра оторвать. Очень увлеченный человек.
– Случается и такое, – согласился Денисов. – Ладно, иди, Виктор. Про рапорт не забудь. И цветы невесте купи... Да – от меня тоже поздравь, пусть я с ней лично и не знаком.
Я пару мгновений подумал и вытащил из кармана конверт с парой оставшихся контрамарок на первый спектакль сезона в Таганке.
– Возьмите, Юрий Владимирович, – сказал я. – В прошлый раз не довелось вам подарок сделать, но теперь исправляю тот свой промах.
Мне почему-то показалось, что Денисов чуть вспыхнул, когда увидел содержимое конверта. Но он слишком долго работал в нашей конторе, чтобы слишком долго и слишком явно проявлять эмоции, если это не касалось битья подчиненных по загривку.
– Спасибо, Виктор... и иди уже, занимайся... чем ты там собрался заниматься.
***
До ЗАГСа на Фестивальной я добрался с большим запасом по времени, но там уже были все – от Татьяны, которая выглядела очень странно в белом балахоничке чуть выше колен, до её многочисленной семьи и Макса с Ольгой, которые стояли чуть в стороне, словно стеснялись подойти к моей новой родне и познакомиться. Пришлось брать инициативу в свои руки.
– Таня, привет, – я сунул ей в руки купленный у Детского мира букет и чмокнул в щеку. – Макса ты видела, его представлять не буду. А это – Ольга, его невеста, прошу любить и жаловать. Ольга, это – Татьяна, которая сегодня станет моей женой. Буду рад, если вы подружитесь.
Свидетельницей Ольгу сделать не удалось, хотя кандидатуру Макса я всё же пропихнул. А парой ему стала жена Евгения-среднего – если я не ошибся, Татьяне она приходилась троюродной невесткой и была её ровесницей; звали её Светлана, хотя мне казалось, что в той семье все повернуты на имени «Евгений». Впрочем, я не особо и сопротивлялся – да и Ольга сама не рвалась быть свидетельницей, потому что ещё не нашла Татьяне место в новых условиях. Но я надеялся, что они подружатся – хотя друг на друга эти девушки посмотрели очень и очень оценивающими взглядами.
Конечно, основной поток в отделениях ЗАГСа по всей стране ожидался в субботу, а сейчас, в пятницу, да ещё и в самом конце рабочего дня, тут было очень пустынно. К тому же мы просили не устраивать нам пышную церемонию, на что регистраторша легко согласилась – правда, после понимающего взгляда на живот Татьяны, сейчас скрытый тем самым балахончиком. Но в четыре часа пополудни начались странные обряды, которых, видимо, избежать было невозможно в любом случае.
Татьяна со Светланой ушли в комнату налево, мы с Максом – направо. Ничего тайного там не было – мы проверили правильно заполнения свидетельства о браке и штампов в наших паспортах, расписались в нужных местах и в больших книгах, которые и были актами регистрации состояния граждан.
Потом мы встретились с девушками в коридоре у огромных распахнутых дверей в торжественный зал, прослушали «Свадебный марш» Феликса Мендельсона, который специально для нас проиграли с пластинки-сорокапятки на старомодном проигрывателе – оркестр тут, как оказалось, собирался только по субботам – и рука об руку прошли по красной дорожке к подиуму, на котором стояла уже знакомая нам с Татьяной регистраторша. Сейчас она называлась «исполнитель обряда».
