Но для этого мне надо было кое-что сделать, причем уже сейчас у меня было для этого всё необходимое. Уже на выходе из управления меня поймал дежурный, который передал мне письмо в самом обыкновенном конверте, на котором было написано: «Как обещал. Ю.В.». Дежурный при этом делал страшные глаза, тыкал пальцем в потолок, указывая, откуда поступило это послание, и, наверное, удивлялся спокойствию, с которым я вскрыл этот конверт. В нем была короткая записка – две фамилии, два адреса. Маленков и Молотов, поселки Удельная и Жуковка-2. В одну нужно было ехать с Казанского вокзала, в другую – с Белорусского. [2]
Тянуть с этим особого желания не было. Но если Татьяна захочет завтра посетить семью – значит, так тому и быть.
– Ты не хочешь завтра прокатиться в симпатичный дачный поселок на Рублево-Успенском шоссе? – спросил я очень нейтральным голосом.
Почему-то мне показалось правильным начать эти визиты с Молотова.
– Зачем? – она запрокинула голову, чтобы видеть меня.
– Нужно встретиться с одним человеком, но к нему просто так не попасть, – объяснил я. – Сейчас мне дали на это разрешение, а потом могут и отобрать. Но если не хочешь... свет, мягко говоря, не ближний – минут сорок на электричке с Белорусского вокзала.
Татьяна мгновение задумалась, смешно наморщив лоб.
– Нет, давай съездим, раз нужно. Я там никогда не была, хотя Володя... он рассказывал, что там очень непростые люди живут.
– Это точно, непростые, – улыбнулся я. – А тот, к кому мы поедем – самый непростой из них. И я не знаю, как нас примут. Надо будет хоть что-то к чаю купить...
***
Электрички до станции Усово ходили не просто редко, а очень редко. С учетом того, что в это время поезда часто отменяли по самым разным причинам, я был морально готов к тому, что всё сорвется. Конечно, можно было просто вызвать такси – и, наверное, это было правильнее всего, но я почему-то не хотел подъезжать к даче опального главы МИД как какой-то хлыщ.
Но нам с Татьяной повезло – расписание оказалось верным, а электропоезд шел по расписанию. И уже в полдень субботы мы с ней стояли перед небольшим двухэтажным домиком, который можно было описать одним словом – запущенный. Но звонок на калитке работал исправно, и когда я нажал на кнопку, из дома вышла не старая ещё женщина.
– Здравствуйте, – крикнул я. – Вячеслав Михайлович дома?
– Дома, – осторожно сказала она. – А вы кто такие?
– Мы журналисты, хотим взять у Вячеслава Михайловича интервью, – выдал я придуманную легенду.
– Да? – с каким-то сомнением отозвалась женщина. – К нему уже ходит один журналист, Феликс, но что-то он за два года ничего не опубликовал.
– Мы из другого журнала, – сказал я. – И у нас редакционное задание.
Я знал, кто такой Феликс. Фамилия у него была Чуев, и у него получилось стать постоянным собеседником Молотова, который после смерти жены в 1970-м находился в очень сильном внутреннем раздрае. Кажется, что-то опубликовать у этого Феликса получилось лишь к концу восьмидесятых, когда Молотов и сам умер, и страна, про которую он столько рассказывал этому журналисту, готовилась умереть. Но те книги – «Полудержавный властелин» и «Сто сорок бесед с Молотовым» мне читать доводилось; они были не слишком хорошо структурированы, но в целом показывали характер этого государственного деятеля.
Женщина подошла поближе, оглядела меня с головы до ног – кажется, очень неодобрительно, – перевела взгляд на Татьяну... и вполне ожидаемо засуетилась.
– Ой, а что же я вас в дверях-то держу? – виноватым голосом сказала она. – Вы, наверное, на электричке? Нельзя так напрягаться в таком состоянии... Вячеслав Михайлович дома, сейчас я его предупрежу, а вы проходите, проходите вот сюда, на веранду...
Нас определили за простой столик, стоявший на свежем воздухе, в тени яблонь и груш, попросили подождать – и женщина скрылась в доме. И я принялся неторопливо доставать из сумки привезенные нами гостинцы
– Ты меня поэтому с собой взял? – спросила Татьяна. – Чтобы я всех пузом растолкала?
Её вопрос прозвучал совсем не обидно. Да и всё равно рано или поздно мне пришлось бы признаться.
– Ага, – сказал я. – Именно для этого. Правда, не потому, что хотел впечатлить эту женщину... кстати, понятия не имею, кто она такая... Мне нужен разговор с хозяином этой дачи. Это Молотов, если тебе о чем-то говорит эта фамилия.
Татьяна опять наморщила лоб.
– Постой... помню. Антипартийная группа?
– Ну почти, – кивнул я. – И она тоже, но про неё, думаю, лучше не упоминать. Разговор, если что, не секретный.
– И где эти журналисты? – раздался из дома очень твердый голос. Ему что-то ответила та женщина. – Сюда, Сарра Михайловна?
Молотов был совсем не похож на свои фотографии сороковых и пятидесятых годов – тогда он был крупным представительным мужчиной, а тут перед нами предстал сухонький старичок, который с трудом ходил. Но лицо его было всё тем же – волевым, с проницательным взглядом темных глаз.
Он посмотрел на нас – сначала на Татьяну, потом на меня.
– Доброго дня, – сказал он. – Журналисты, значит? И в каком ты звании, журналист?
И он ткнул в меня скрюченным от артрита пальцем.
