Диссонанс полностью

— Почему тебе, несмотря на всё, что происходит вокруг, так сложно поверить в его слова? Ты же писатель, — невольно слетает у меня с губ.

Ян отворачивается, видит то же, что и я, в ужасе смотрит себе под ноги.

— Конечно, писатель, — говорит Кара. — Потому и поверил, наверное, быстрее всех. Но принять это он отказывается. И я тоже.

— Но это уже есть! С этим-то вы не поспорите! Да посмотрите вокруг, чёрт! — я чувствую, что ещё немного и возникнет вероятность истерики. Пытаюсь успокоиться.

Мимо проходит группа подростков, вроде нормальных на вид (по крайней мере, у них всё ещё есть глаза), что-то бурно обсуждающих. Я делаю глубокий вдох. Выдох. Глубокий вдох…

— У нас была машина, но её сбило собакой, — долетает до меня голос кого-то из них, и я давлюсь воздухом. Асфальт жжёт ноги через тонкую подошву балеток, и на глаза у меня наворачиваются слёзы. Господи, что же это такое?

В этот момент рядом раздаётся дикий грохот, и все мы поворачиваемся к его источнику — а это подвал Аристарха. Кажется, там только что что-то взорвалось. А ведь он там! Я порываюсь сделать хоть что-нибудь, но тут в подвале раздаётся второй взрыв, и Марк хватает меня за плечи.

— Оставь… Оставь. Уже не помочь.

Я так не считаю, поэтому продолжаю вырываться, и тогда третий взрыв в подвале отбрасывает нас назад. Теперь-то уж точно поздно. Я чувствую, что совершила ужасную ошибку.

Я так и не спросила… Так и не спросила самое важное.

Когда я поднимаюсь, Яна с Карой уже нет рядом.

— Психанули и пошли домой, — без энтузиазма объясняет Марк.

«Как же так, мы ведь должны держаться все вместе, тут же конец света, чёрт побери, как они могли уйти?!» — хочу крикнуть я, но на меня наваливается такая усталость, что я не говорю ни слова. Зато Марк что-то говорит, только вот я его совсем не слушаю. Взгляд мой приковывает чья-то фигурка, кажущаяся знакомой, и я…

— Он жив! Вон он! Скорее, — кричу я, но, когда Марк смотрит, куда я указываю, Аристарх уже скрывается из вида.

— Кто?

— Да Аристарх же! Он жив! Надо его догнать, — радостно тараторю я, а Марк в ответ лишь пожимает плечами:

— Зачем?

Я злюсь от того, что Марк не понимает элементарных вещей.

— Спросить! Мы не успели спросить у него, как остановить всё это!

— Из того, что он говорил, следует, что остановить это нельзя, — как мне кажется, равнодушно отвечает Марк. — Диссонанс необратим, помнишь?

Я теряюсь. С одной стороны, меня беспокоят слова Марка, они же слова Аристарха: а что, если это действительно нельзя остановить? С другой — я не могу понять, всерьёз говорит Марк или нет. Хотя как уж тут после всего говорить не всерьёз?

— В любом случае, даже если это и можно остановить, думаешь, это сделала бы ты?

— Да, — отвечаю я, не веря своим ушам. Как же это глупо!

Марк смеётся.

— Пойдём лучше найдём Яна с Карой, — говорит он, и я забываю об Аристархе. Это правда — нам нужно найти их как можно скорее. Не знаю почему, но у меня такое чувство, что любое промедление губительно.

Мы направляемся домой к Яну и Каре. По пути пробуем им позвонить, но телефон Марка отказывается набирать номер, а мой продолжает гнуть линию про недостойный абонемент. Пока мы идём, изнывая от жары, разум отказывается фиксировать происходящее. Разум пытается отключиться, но терпит неудачу.

Мост Александра Невского разведён средь бела дня.

Небо местами приобретает оранжевый оттенок.

Я почему-то вспоминаю про слойку с абрикосом. Совсем недавно Марк притащил из магазина булочки с корицей, мы их постоянно едим. Я, как обычно, сунула их в микроволновку, даже не смотря. Но через полминуты почему-то не запахло невозможно приятным ароматом корицы, а микроволновка начала искрить. Я поспешно вытащила булочки и тут только заметила, что они другой формы, не такой, как мы привыкли. Да и не с корицей вовсе. У Марка просто глаза на лоб полезли, когда он откусил одну из них, вторую он сразу выхватил у меня из рук. Я не знаю, что это были за булочки, когда я не глядя засовывала их в микроволновку, но вот вытащила из неё я слойки с абрикосом. Марк никогда не купил бы слойки с абрикосом, в какой бы рассеянности он ни пребывал, потому что у меня жуткая аллергия на всё абрикосовое. Он клялся, что покупал наши обычные булочки с корицей. Сейчас, глядя на это оранжевеющее небо, я полагаю, то было одним из начинающихся проявлений Диссонанса.

Марк спрашивает, о чём я думаю, и я отвечаю, что об абрикосовых слойках. Он удивляется, но потом тоже задумывается.

Позже оказывается, что почти все мосты ни с того ни с сего разведены посреди дня. К счастью, чтобы попасть домой к Каре, нам не нужно пересекать мост, но от этого спокойнее на душе не становится.

Мы всё идём и идём, и я вдруг понимаю, что уже вечер пятницы, а вокруг ни одной машины. Проспект, на котором в это время всегда безумные пробки и люди добираются домой по три часа, абсолютно пуст. Это пугает до жути.