Открываю стиральную машину, чтобы закинуть в нее белье. Мне казалось, я захватила с собой достаточно вещей. Но Келлеру, как какому-то пещерному человеку, обязательно нужно каждый раз рвать мои трусики, и выходит, что у меня осталось две пары черного атласного белья. Вытаскиваю гору одежды, скинутую в машину, и швыряю ее на пол. Через мгновение в ноздри бьет какой-то металлический запах, и я морщусь.
Подбирая каждый черный предмет по одному, бросаю их в барабан, и замечаю, что кончики моих пальцев покрыты кровью.
Черт, а что, если он ранен, что, если он в больнице, черт-черт-черт, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Сделав глубокий вдох, я выключаю шумящую воду и беру со стойки сумочку. Вытряхнув содержимое, разлетевшееся в разные стороны, быстро достаю телефон и набираю его номер.
Келлер отвечает после первого же гудка, его низкий голос гремит в динамике:
– Доброе утро, прелесть, ты в порядке? – тихо спрашивает он, явно не подозревая о моей панике.
– Доброе утро! Ты, мать твою, серьезно, Келлер? Я думала, ты умер! – кричу я, тяжело дыша. Руки все еще дрожат.
– О-о-о, ты беспокоишься обо мне, детка? Пришлось встать пораньше и отправиться на тренировку. Я оставил тебе записку на тарелке с фруктами в холодильнике. – Он посмеивается, будто я рассказала смешную шутку.
– Келлер, я нашла в стиральной машине твою одежду, с которой капала кровь. Я подумала… что с тобой что-то случилось. Почему ты просто не позвонил мне, как нормальный человек? Ты же знаешь, я терпеть не могу есть с утра пораньше, – шепчу я в трубку, словно кто-то может услышать, что я веду себя как чересчур бурно реагирующая дура.
На линии повисает тишина. Его дыхание становится тяжелым.
– Все в порядке, Сиенна, успокойся. Я в порядке, правда. Вчера допоздна тренировался с Грейсоном и получил от него небольшую взбучку. – Он быстро меняет тему разговора. – Я могу сейчас вернуться и отвезти тебя на работу.
Внезапно мне становится трудно выносить поток информации. Стены давят на меня.
– Нет-нет, правда, все в порядке, я все равно опаздываю, а тебе пора на тренировку. Титул чемпиона мира не завоевать, не приложив усилий. Особенно после стольких ночных тренировок, – бормочу я, а мозг с каждой секундой разгоняется все быстрее. Он не отвечает, поэтому я продолжаю. – Я… договорилась вечером встретиться с Мэдди и Дэвидом, так что, наверное, просто останусь у себя. Мэдс скучает по мне. Может, нам нужно дать друг другу больше пространства на пару дней. – Мой голос дрожит.
– Нет. Как насчет того, чтобы мы с Грейсоном потом встретились с вами в клубе и вместе поехали
– Встретимся там в восемь. Хорошего дня. – Я стараюсь говорить задорно и сбрасываю звонок прежде, чем он успевает ответить.
На экране тут же высвечивается сообщение.
Трясущимися пальцами собираю обратно содержимое сумочки, разбросанное по острову, и направляюсь на работу. Никак не могу избавиться от ощущения, что все вокруг рушится.
Я глубоко вздыхаю и вызываю лифт, вытирая вспотевшие ладони о брюки.
Снова вздыхаю и направляюсь к лестнице. Похоже, сегодня снова предстоит спуститься на восемьдесят шесть пролетов. Потрясающе.
Я поднимаюсь в свою квартиру. Сегодняшний день тянулся бесконечно. Я игнорировала все звонки Келлера. Чем больше думала о нашем разговоре, тем сильнее злилась из-за того, что он мне солгал.
Может, мы и не в отношениях, но мне казалось, все к ним идет. Теперь он уходит посреди ночи, я нахожу окровавленную одежду, и у меня кружится голова, отчего возникают неприятные мысли вроде того, что все происходящее построено на лжи. И чего я так удивляюсь? Ни один мужчина еще не вел себя иначе.
На пороге моей квартиры замечаю коричневую посылку и замираю на месте. Выглядит она так, словно ее возили в самом дальнем углу почтового грузовика. Поднимая ее, замечаю, что она адресована мне, и надпись выведена неровным почерком. В нос бьет запах горелой бумаги, и приходится затаить дыхание. Да, настолько сильный запах.
Зажав пакет под мышкой, отпираю дверь. До меня доносится свежий аромат эвкалипта. Квартира сияет. Господи, Мэдди, должно быть, скучает без меня, раз затеяла генеральную уборку.
