Ксандер встречает нас на круговой подъездной дороге, и я пытаюсь скрыться за группой. Интересно, насколько неловким было мое поведение в эти месяцы? Слышал ли он мое учащенное сердцебиение каждый раз, когда ко мне приближался? Смотрела ли я на него щенячьими глазками? Скай это заметила. И он, вероятно, тоже. А теперь он подумает, что я попросила ребят взять меня с собой, чтобы встретиться с ним.
— Вход в студию с другой стороны, — говорит Ксандер, и группа начинает доставать инструменты из багажника. Услышав звук его голоса, мне снова хочется плакать. Я проклинаю саму себя. Он продолжает: — Это, конечно, ваше дело, но в студии есть инструменты, если вы не хотите тащить свои.
— Круто, — произносит Мэйсон, убирая свою гитару обратно. Генри закрывает багажник.
— Идите за мной, — велит Ксандер. Проходит минута, прежде чем он меня замечает. Я хорошо спряталась между Скай, гитаристом Майком и барабанщиком Дерриком. Он хмурится. — Привет. Не знал, что ты придешь.
— Я тоже. — Знаю, это прозвучало пискляво и фальшиво, потому что мое горло одолел спазм, но я пытаюсь сделать вид, будто все в порядке.
Ксандер колеблется секунду, как будто хочет добавить что-то еще, но говорит лишь:
— Окей. Пошли. — Он машет, чтобы мы следовали за ним. Ксандер несколько раз оглядывается, пока мы проходим двор, крытый бассейн и баскетбольную площадку, и я понимаю, что он ожидает, что я догоню его и пойду рядом, но я продолжаю держаться двух незнакомых парней и слушать их болтовню. Я собираюсь ему доказать, что прекрасно знаю, что мы всегда были просто друзьями, и ему не следует волноваться, что я буду на него вешаться.
— Ладно, ребят, — говорит он, открывая дверь и кладя ключи и мобильный на маленький столик слева, — располагайтесь. Я включу оборудование.
Ребята моментально разбирают инструменты, а Ксандер остается по другую сторону стекла и начинает нажимать на различные кнопки. Скай плюхается на диван позади Ксандера, и я присоединяюсь к ней.
Ксандер закрывает дверь наружу и дверь в комнату, где играет группа, тем самым создавая идеальную звукоизоляцию. Он улыбается мне, пока идет обратно к своему креслу, и я впадаю в ярость — мое сердце еще не восприняло информацию о наличии у него девушки и продолжает биться как сумасшедшее в ответ на его улыбку.
— В холодильнике есть газировка и другие напитки, если вы, дамы, хотите пить. — Он указывает на холодильник из нержавеющей стали в углу, затем поворачивается, прикладывает гарнитуру к уху, нажимает на кнопку на панели перед ним и говорит в микрофон: — Попробуйте сыграть песню пару раз и дайте знать, когда будете готовы приступить к записи.
Он отпускает кнопку и поворачивается на крутящемся стуле к нам. Было бы гораздо легче, если бы он был менее… каким? Самоуверенным? Привлекательным? Кокетливым?
Да, без последнего пункта было бы гораздо проще. Неважно, что я сегодня поняла о наших отношениях, Ксандер слишком много флиртует. Если бы он был моим парнем и заигрывал бы с девушками так же, как сейчас со мной, я была бы очень зла.
— Что? — спрашивает Ксандер.
— Что?
— Ты на меня пялишься.
— Я? Нет, — отвечаю я.
— Да. Правда же? — спрашивает он Скай.
— Да.
— Ну, я пытаюсь понять, как ты можешь тут жить.
— Что, прости?
Я указываю на шикарную студию, которая находится у него дома.
— И как тебе удается вставать с кровати каждое утро с таким удручающим будущим?
— На самом деле, кое-кто работает со мной над этим вопросом. Я надеюсь, ей удастся выяснить, каким должно быть мое будущее. — Эта фраза напоминает мне, почему мы начали общаться. По его мнению, мы были в похожих ситуациях. Может быть, Ксандер думал, что я понимаю его лучше всех. Но это не так. Мы абсолютно разные.
Дверь в комнату звукозаписи открывается, и из нее вываливается Мэйсон и плюхается между мной и Скай на диван, кладя голову мне на плечо.
— Думаю, мы готовы, — говорит он Ксандеру.
— Хорошо. — Ксандер ждет, думая, что Мэйсон сейчас встанет, а потом кивает на его голень. — Милая татуировка.
— Спасибо. Кстати говоря. — Мэйсон смотрит на меня, берет прядь моих волос и начинает накручивать ее на палец. Я благодарна ему за внимание. Теперь я чувствую себя менее глупо перед Ксандером. К тому же, теперь Ксандер видит, что я не особо по нему тоскую. — Твоя мама говорила с сарказмом или же ей действительно понравилось тату?
— Моя мама не дружит с сарказмом.
Мэйсон смеется.
— Правда? Тогда в кого ты такая? Твой отец гений сарказма?
Словно почувствовав поднятие неподходящей темы, вся группа выходит к нам, изнемогая от духоты. Моя грудь сжимается от желания сказать: «Мне не известно, является ли мой отец гением сарказма, потому что мы никогда не встречались».
— Она с ним не знакома, — говорит Скай, делая ситуацию хуже некуда.
— В самом деле? — спрашивает Мэйсон. — Ты с ним не знакома? Расскажи об этом.
Я ерзаю, придумывая, как можно отшутиться на эту тему. Ксандер смотрит на свои часы.
— Ребят, у меня график. Давайте уже приступим к записи.
