— Не такой, каким ты его представляешь, — неожиданно ответил Йергерт.
Она удивилась. Думала, что без ее слов разговор закончится. Но также мигом осознала: как много лет тень Линденау нависала за ее спиной, так нависала она и над Йергертом — ведь столько лет он проклинал его. И, может, когда оказался здесь впервые даже чувствовал похожую дурную одержимость тем, чтобы взглянуть хоть раз, увидеть проклятый холм, под каким сломалось столько жизней и с какого стекло столько крови.
— Он… не выглядит как место бойни.
Мелкая заминка выдавала даже больше, чем слова. И, хуже всего, Йер его отлично поняла, немедленно поймав себя на том, что представляла воронье, кружащее вокруг, и стены, красные не потому, что сложены из кирпича, а потому что выкрашены кровью.
Он ее тоже понимал и продолжал:
— Тебе покажется, что он нелепо маленький и даже жалкий — по сравнению с Лиессом просто крепостишка в захолустье, вся потрепанная затяжной войной. Ты не поверишь, что все, что рассказывали — про него.
— Так он и есть простая крепостишка в захолустье, — мрачно усмехнулся Содрехт. — Если бы не реки, и не переправа, и не холм…
Никто не отвечал, и замечание повисло в тишине — неловкое, непрошенное, неуместное.
Конечно, это не огромный Ойенау в краю аистов и не столица. Но дело-то даже не в этом и не в том, что он сказал что-то не то — весь этот разговор был для двоих, и Содрехт был невыносимо лишним в нем. По-настоящему не понимал.
И Йер поймала себя не безмолвным переглядывании не с ним, а с Йергертом. На том, что Йергерт слишком хорошо знал, что она хотела слышать — и сказал именно это.
Он опять был прав: они невыносимо хорошо друг друга понимали.
Встревоженная этой мыслью, Йер решила поскорее сменить тему:
— Ясно… А чего в округе слышно?
— А да вот как раз и обсуждали, пока за тобою не пошел: отряд вернулся с патруля и, говорят, следы видали. Женские. Теперь гадаем: это кто из наших шлялся, из еретиков или чего еще.
— Из лагеря так просто не уйти. И даже отвратительнейшие из всех еретиков не потащили бы с собою баб в болото, партизанить против нас, — не в первый раз, должно быть, вставил Йергерт.
— О, ну значит это был след чумной бабы, — фыркнул Содрехт.
И лишь Йер заметила, как Йергерт дернулся и как сжал губы до того, что заострились все черты лица.
— Здесь с чумой настолько плохо?
— Так нет, в том-то и дело! — мигом распалился Содрехт. — Просто этот вот зануда со своей чумой уж душу из меня достал, зудит и ноет, ноет и зудит. Вот как сказали про следы, так сразу говорит: чумная дева, будто больше вариантов нет! Чесслово, Йергерт, с тобой стало невозможно. Иди выпей, я не знаю, девку где зажми, еще как развлекись — а то уж выть охота.
Йергерт вскинул взгляд, но не сказал ни слова — даже Содрехт вздрогнул.
— Ну чего уставился? — набычился он. — Хочешь, шлюху ту последнюю еще раз позову? Зря отказался присоединиться в прошлый раз — немало пропустил.
— Зато она вся целиком была твоя, — лениво отозвался тот без интереса.
— Это да… Хотя вдвоем-то жарить интереснее… — На миг Содрехт примолк, задумался. — Как буду дома, надо что ли будет с Орьей что-нибудь такое провернуть. Все будет не таким бревном.
Йер дернулась и постаралась промолчать, но не смогла:
— Она ведь не шлюха, а жена тебе.
— А разница? Ведь баба же она? Еще какая. Значит, рот и между ног дыра есть — что еще-то надо?
Йергерт молча отвернулся, но Йер показалось, что он на мгновение мазнул по ней коротким взглядом. Она не смогла стерпеть опять:
— Она — дочь твоего же Дома. Уважай хоть ее Род, раз не ее саму.
— Не больно-то ее Род уважал меня, когда подсунул в жены блядь.
Йер нахохлилась и сплюнула прядь изо рта — уже не пробовала поправлять. Столкнулась взглядом с Йергертом — казалось, ему этот разговор не нравится еще сильней, но только он молчал и губы поджимал: уж у него-то точно права нет про это что-то говорить.
А еще она вдруг разглядела, что и Содрехт косит взглядом, упивается гадливостью, почти что мукой, что с трудом, но все-таки угадывалась в лице друга.
Он специально это говорил.
И Йер невольно задалась вопросом: для чего они еще пытаются поддерживать эту увечную и безнадежно умершую дружбу?
— Хватит уже, а? Мне жутко надоело слушать, кто кого как трахал, уж тем более — про Орью, — утомленно попросила Йер.
— Эх, бабы… Вот пока ты не приехала, тут эта тема никого не напрягала.
— Мне уйти, чтоб не мешать? — Йер чуть приподнялась.
— Нет уж, сиди, — влез Йергерт. Низкий голос резал слух. — Чем меньше он кого-то трахает, тем больше разговоров. Если при тебе заткнется наконец — сиди.
— Тебя я не спросила, — больше по привычке огрызнулась Йер, но правда села.
— Ты бы пасть не разевал. — Угрюмо буркнул Содрехт. — Не знаю, что там тебе нынче в голову дало, но говорю: иди уж выеби кого-то и уймись. Иначе, видят Духи, я уж скоро суну тебе в рожу.
— Мне отчитываться?
— Духи, хватит! — возмутилась Йер. — Вы можете еще о чем-нибудь поговорить? Честное слово, я сейчас уйду.
— Так шла бы, что права качать?
