Он не спешил с ответом, изучал айну на ее шее, гладил меч — тот самый. Гарда двумя дугами, в навершии три янтаря и, говорят, внутри — локон волос и косточка — как оберег. Еще — что зачарованный он, но тут и гадать не надо: она чувствовала, как от спрятанного в ножнах лезвия сочится магия.
— Да вот, увидел: погань еретическая шляется, глаза мозолит, — процедил он. — Вечно заявляется туда, куда не звали.
Йер подобралась и выдохнула: как же, чтобы он ей Таинство забыл? Ну-ну.
Она окинула весь ремтер взглядом — никого, словно назло. Время дневное, и у всех дела. Ей в голову бы не пришло, что опасаться нужно в ремтере, не в темном и пустынном закутке. Но все-таки она подумала: нет, здесь он ничего серьезного не сделает, дождется случая удобнее. Здесь вечно мимо кто-то шастает, в любой момент зайдут.
— Еще я у тебя не спрашивала, где мне шляться.
Весь страх ушел — умчался в небо с искрами костра, перед каким мальчишка преклонял колени и униженно молил. Ему она, конечно же, не скажет, что застала, как он унижался, но и не забудет.
— Придержи язык! С орденским братом говоришь!
Почти забавно было видеть, до чего же Йергерт упивался тем, что наконец-то ему можно так сказать, как он гордится, до чего заносчив стал. Одна эта фраза принесла ему, должно быть, больше удовольствия, чем все его придирки с оскорблениями за последний год.
— Пойди ты к Южным Духам.
Она попыталась встать, но не успела. Йер сама не поняла, как он в одно мгновение достал меч и направил на нее. Кончик уперся меж ключиц. Ей оставалось только напряженно замереть.
— Железку убери, — угрюмо буркнула она. — Лишь оттого, что ты сменил ей деревяшку, ничего не изменилось. Хочешь, подожгу твой тощий зад? Или же плащ, чтобы все видели, что слишком рано ты его надел.
— Я запросто могу убить тебя быстрее, чем ты шевельнешь рукой, — расхохотался он, и в этом оказался, к ее злости, прав. Будь он хоть бы в пяти шагах… — Но только я не буду. Знаешь, почему? Да потому что я теперь орденский брат!
— Так и сказал бы, что кишка тонка.
Она подобралась еще сильней. И в этом он был прав: теперь они не ровня, и ему теперь намного больше можно; ей — наоборот. Грубить мальчишке из приюта или орденскому брату — разница большая.
— Я просто знаю, что теперь, едва ты меня тронешь — а ты тронешь — тебя можно будет наказать. И я уж прослежу, чтоб по всей строгости! А сам я могу делать, что хочу — мне ничего не будет, потому что… — кончиком меча он вывел веточку айну вверх-вниз, — и с этим ты никто. И так никем и будешь, еретичка-сирота.
Йер силилась не показать, как этим жестом он ее перепугал, и как последние его слова вдруг заиграли другим смыслом, стоило ей различить, как он смотрел. Ей этот взгляд был хорошо знаком — достаточно раз видела его у брата Кармунда и знала, что он значит.
В этот самый миг чужая крепкая рука мальчишку сжала за запястье так, что он аж вскрикнул. Меч простой железкой зазвенел по полу. Йер сама перепугалась, хотя и узнала человека всего за мгновение.
— Брат Кармунд!
Она оказалась на ногах быстрее, чем это осмыслила.
— Так-так, — рыцарь обвел обоих взглядом и издал смешок. — И кто тут обнажает в ремтере клинок? Еще и против безоружной девочки?
Назвать любую чародейку безоружной было сильным преувеличением, и оттого Йергерт скривился. Йер смолчала.
— Тебя надо поучить, зачем дается меч, — небрежно бросил Кармунд. — Передам, пожалуй, Бурхарду.
Йергерт сбледнул — только теперь подумал, что наставник не оценит, и Йерсена не могла не упиваться этим мигом.
— Она собиралась колдовать! — спешно соврал мальчишка. — Что мне было делать? Просто ждать? Это ведь ей на братьев нельзя руку поднимать, а не наоборот!
Маг улыбнулся. Йер, в отличии от Йергерта, прекрасно знала, что когда он улыбается так — ничего хорошего не стоит ждать. Будь это ей, она бы испугалась.
— Я тебе в учителя не нанимался, мальчик. Бурхарда спроси — он объяснит. А если хочешь знать, что я скажу: снять плащ. И позабыть о нем, пока не повзрослеешь.
Йергерт вспыхнул.
— Мои клятвы Духи приняли!
— И что? Раз они приняли твое намеренье служить — служи. А я о чести и достоинстве, какие орденскому брату полагаются. В тебе их нет.
В улыбке гаденько сочился яд. Брат Кармунд с показной брезгливостью отбросил руку Йергерта и собственную о подол обтер.
— Меч поднимай и иди прочь. Но, впрочем, видят Духи, для такого клинка — унижение: до этого он был в руках калеки, теперь — его сынишки-недомерка, что не стоит и того калеки.
Йергерт сцепил зубы, силясь проглотить крепкое оскорбление — брат Кармунд хорошо умел бить по больному, и Йер как могла училась у него все эти годы. Должно быть, юноша узнал эти слова, но огрызнуться или отомстить не мог. Выбора не было — он наклонился, поднял меч, глотая унижение. Зло зыркнул и заторопился прочь.
Маг иронично хмыкнул вслед.
— Одно название, что брат — простой сопляк.
Он отвернулся, лавку боком оседлал, точно коня, щеку подпер — и безымянный палец, что попал на уголок губы, стал будто продолжением усмешки. Йер сгорбилась и села рядом. Ей хотелось растрепать тугую косу, чтобы волосы скрыли айну.
