Стасик берет вешалку. Представьте себе – вешалку! Я смотрю на нее с большим уважением. «Наверно, акушерка очень богатая» – говорю я про себя. Он очень красиво вешает мое измученное коротенькое пальто на вешалку. Над ним вешает красную шапочку, выносит все во двор и вешает все на веревку. – Ай, ай, ай, на улице ведь все это замерзнет. А что произойдет, если из этого ничего не выйдет?
– Ты не бойся, вот сейчас ты увидишь, мы оба прилипли носами к стеклу и смотрим на мое пальто, от которого идет пар. Стасик улыбается с уверенностью.
– От тяжести влаги оно вернется к себе. – Говорит он с уверенностью.
У меня было чувство, что он не так уж и уверен в себе, но я молчу. Мы сидим у стола и пьем чай из морковки.
– Расскажи мне, как там у жидов?
– Ужасно!
– А Анюта?
– Ее мама приехала и забрала ее…
– А ты, дурочка, попала в ловушку, когда пошла ее освобождать. Я тогда говорил тебе это!
– Не было другого выхода, она была малютка!
Я ему рассказываю, что происходит в лагере.
– А, я понимаю… в Варшаве это называлось гетто…
– Гетто? Это что за слово?
– Я думаю, что это старинное немецкое слово. Они пользовались этим словом, чтобы указать место заключение евреев.
– Расскажи мне о гетто.
– А тебе это зачем нужно? Это тяжелая история.
– А мне не мешает, расскажи.
– Хорошо.
Стасик сидел на скамейке и молчал. Погрузился глубоко в какие-то мысли. Его глаза стали смутными.
– Танька, я хочу, чтоб ты сидела спокойно и не мешала мне говорить. Поняла?
– Да, я поняла.
– Я не жид. Мои родители тоже не жиды! Мы попали в варшавское гетто.
– Варшавское гетто? Как вы попали туда? Вы же не принадлежите этой «расе»?!
– Я сказал тебе не мешать! Слушай внимательно: немцы вошли в наш дом, в нашем доме было восемь квартир, почти во всех жили жиды. Среди них было несколько очень приятных людей, я играл с их ребятами во дворе. Немцы приехали на грузовике. Были выстрелы, нагайки, ужасные крики на немецком. Мама и папа были дома, я на дворе. Немцы не проверяли. Они никого не проверяли! Потащили всех к грузовику и заставили в него влезть. Собрали всех детей со двора, бросили их на другой грузовик! Мы ехали не долго. Мы подъехали к стене старого города, ворота были открыты. Выгнали нас из машины с помощью нагаек. Всех били: по спине, по голове, по ногам! У нас не было ни вещей, ни еды. По улицам гетто ходили и стояли жиды, и никто из них не удивился происходящему. Все прошли мимо нас, не обращая внимания на наши крики. Ну, что я тебе сказал? Это – жиды! Они не помогают друг другу!
– Немцы зашли с вами?
– Я думаю, что они вошли, кто-то нас все время колотил. Я многого не помню. Я лежал на улице, и из моей головы сочилась кровь. Мои руки тоже были красные от крови. До вечера я так и лежал на улице вместе с другими детьми, они наверно тоже были ранены, они плакали.
– А ты тоже плакал?
– Почему это?! Я буду плакать?! Я молчал.
– Ты молчал? Как же они тебя нашли?
– После нескольких дней меня нашли наши соседи, наши жиды. Они искали своих детей и таким образом нашли меня. Прошел месяц пока я нашел папу и маму.
– Ты был тяжело ранен? Кто тебя лечил?
– Сосед, он был врачом. Скорее всего, он был детским врачом, мы очень любили их, его и его жену.
– Ты уверен, что он был жидом?
– Наши в семье не особенно их любили, но его уважали, очень даже уважали! У него были колоссальные знания, он все знал. И он был гениален в своей профессии.
– И мой папа тоже был гениален в этой профессии.
– Твой папа тоже жид?
– Нет, мой папа не был жидом.
– Ну, так ты тоже нет!!!
– Ясно, что нет!
– Так почему ты здесь? Ты же сюда попала с конвоями жидов.
– Ошибка! – я отвечаю Стасику лаконичным образом, как бесспорную истину.
– Ошибка?! Ошибки, ошибки, весь мир находится в большой ошибке.
– Ты не нашел потом своих родителей?
– Нет, не было «потом»! в гетто был тиф и дизентерия. Ты слышала это слово?
– Да, вся моя семья заболела этой болезнью. Мои родители умерли из-за этой болезни. – Я немного искажаю правду. – Ты уверен, что твои родители не были евреями?
– Я уверен, мама ходила в церковь каждое воскресенье с бабушкой.
– А! И я ходила в церковь со своей няней, она была очень набожной. Я любила слушать хор священников, с такими красивыми низкими голосами.
– А я забыл, что ты из православных, а мы католики, у нас все красивее!
– А как ты оттуда удрал?
– Когда я увидел своих родителей мертвыми, я понял, что я обязан оттуда убежать. Каждый день перед восходом, маленькие дети, очень худенькие, заходят в сточные трубы, которые находятся под СТЕНОЙ.
– А что это за СТЕНА?
– СТЕНА гетто! Дура! Ты еще не поняла?! Я тебе все объясню. Когда они возвращались, то были нагружены едой. Часть этих деток приносили все к себе домой, те, у которых не было семьи, продавали все, что они принесли, за деньги в гетто.
– А почему у них не было родителей?
– Ты очень глупа, Танька! Ничего ты не понимаешь, их же убили! Убивали их без конца!
– А какие деньги там ходили? Особые?
– Да были какие-то бумажки.
– А как назывались эти ваши деньги?
– А ты что не знаешь? Злоты!
– А откуда мне знать?
– А у вас? – продолжал Стасик.