– Что ты тут ищешь? Ты знаешь, что тебе нельзя разгуливать по ночам!?
– Я извиняюсь, я извиняюсь, – я ворчу под нос.– У моих стариков так холодно, что я решила зайти немного отогреться у девочек. Может быть, они нуждаются в какой-нибудь помощи… – заикаясь, говорю я.
– Ну, так зайди, зайди! Глупая девчонка! Ты все время крутишься у всех под ногами!
Он открывает дверь, облако тепла окутывает мое замерзшее тело. Я вхожу в «большую» комнату. Интересная картина: сержант Василиу и Роза. Она сидит у него на коленях. С правой стороны возле стола сидит солдат с кучей бумаг и писем и старательно в них роется. С левой стороны на столе «жалкие останки» крошащегося хлеба! Сержант Василиу смотрит на меня с удивлением и сразу же снимает розу с коленей.
– Татьяна, что ты тут делаешь вечером?
– Мне скучно сидеть со стариками. Я пришла немного отогреться тут у девочек.
Старшая сестра розы смотрит на меня с презрением и сердито говорит:
– Тут не место развлечения! Иди домой!
– Только немножко! Я должна хотя бы немного обогреться…– жалобным голосом говорю я.
Солдат, разбирающий письма громко меня спрашивает:
– Это ты Татьяна? Тебе 13 лет? Ты из Кишинева?
– Да, – говорю. – Это я! Это что письмо от моей няни?
– Нет, – говорит солдат.– Письмо из гетто Балты. Человек по имени Корин написал его.
– Корин? Я такого не знаю.
Я чувствую, как по моей спине текут капли пота, голова кружиться, я почти в обмороке.
– Садись, садись, – говорит Роза. – Что с тобой?
– Я не знаю. Кто такой Корин? – слабым голосом говорю я. – Можно прочесть это письмо?
– Ты умеешь читать по-русски? – спрашивает солдат.
– Конечно!
Я встречаю его пронзительный взгляд и чувствую, что сержант Василиу насторожился. Все это приводит меня в большое смятение. Солдат смотрит на сержанта вопрошающим взглядом, тот опускает голову в знаке согласия. Я не могу преодолеть дрожь в руках. Я открываю письмо, написанное большими печатными буквами, от руки моего дяди Павла. Все на меня смотрят со вниманием.
– А! Теперь я все понимаю! – делаю вид что читаю, а в моей голове готовится быстрая история. Я перевожу на румынский фразы, не написанные в письме.
– Ну, расскажи, расскажи, что там написано? – спрашивает сержант.
– Сейчас я начинаю понимать. Тот, который послал это письмо, это один из начальников в Балте. Он писал такие письма во все лагеря вокруг Балты, и одно из них попало сюда.
– А зачем он пишет?
– У него есть товарищ, которого зовут Павел и, он ищет девочку с именем Татьяна, и это я.
– А почему этот Павел попросил его искать тебя в нашем лагере?
– Очень просто, – говорю я. – Это мой дядя. Он ищет меня во всех городах и во всех местах, которые он знает. Вот он пробует меня найти и в Любашевском лагере.
– А что делает твой дядя Павел?
– Я не знаю, этот дядя Павел муж сестры моей мамы. Корин говорит, что дядя ищет меня уже несколько лет. Вы помните, господин сержант, я вам рассказывала, что я потеряла своих родителей во время побега. Я уверена, что они оба умерли! А вы, вы румынские полицейские сунули меня в этот лагерь только потому, что я хотела помочь маленькой девочке Анюте. А это письмо попало сюда совершенно случайно.
– А этот Корин, кто?!
– Понятия не имею. Наверно, какой-то друг моего дяди Павла. Он всегда любил иметь кучу друзей. Теперь вы поняли.
– Довольно убедительная история. А ты хотела бы поехать в город Балту? Ты хочешь найти своего дядю?
– Безусловно, даже прямо сейчас!
– Хорошо. Завтра утром готовься к поездке.
– У меня нет совершенно никакой одежды. Это пальто и эта шапочка стали маленькими, я выросла за это время.
– Я тебя одену, – говорит Роза. – Зайди ко мне утром перед вокзалом, я тебе дам все, что тебе надо.
Я знала, что у Розы огромное количество одежды и обуви, снятых с убитых евреев.
– Спасибо, спасибо за все.
У дверей, перед выходом я слышу, что солдат-почтальон говорит с восторгом:
– Видно, что она получила воспитание, хорошо видно!
Я вхожу в комнатушку моих стариков, ничего им не рассказываю, ложусь на свое «ложе» и не сплю всю ночь.
На следующий день, после этого странного вечера, дверь открылась у наших стариков, на пороге стоял сержант Василиу. Он посмотрел на меня, не говоря ни одного слова. Он поздоровался со стариками и объяснил им, что сегодня я еду в гетто Балты и если они хотят передать какие-нибудь письма, то он готов их взять.
– В двенадцать часов будь готова. Поезд уходит в половине первого.
– Хорошо, – говорю я спокойно.
Сердцебиение. Мысли бешено крутятся в моей голове. Я должна еще попрощаться с людьми, которые помогли мне в этом лагере. Первым долгом – Роза! Я бегу к «швейкам». Роза мне обещала верхнюю одежду. Она открывает дверь.
– Первым делом сними это страшное пальто и эту шапку и выброси это прямо во дворе.
С тяжелым сердцем я расстаюсь со своим пальто и шапочкой. Последние реликвии оставшиеся от дома в Кишиневе. Она посмотрела на мою голову, на мои очень короткие волосики и спросила:
– Ты чиста?
– Да, – отвечаю я. – Вчера я прошла дезинфекцию и меня постригли.
– Кто это сделал?
– Старики, – вру я.
– Хорошо, зайди.