– Она права. – Сказал первый парень. – Я ничего не забыл. Действительно ничего. Но мне трудно об этом говорить. Нас впихивали в вагоны. Девочек и мальчиков. Мужчин и женщин. Даже маленьких детей. Как скот. В закрытые вагоны. Запихивали ударами, толчками, пинками. Плотно закрыли вагоны, и после этого поезд тронулся. Я стоял у стены и заметил, что между досками есть маленькая щель. Эту щель я мог расширить, но у меня не было чем. Мне хотелось сесть, но и этого я не мог. Не было места. Кроме этого я не мог оставить скважину. Я не видел папу. Мои мама и сестры там не были, но я не уверен. Где же папа? Где же папа? Крики, плачь. Нет воздуха. На полу лежат люди, а на них сидят и стоят другие. Наверно, лежащие уже умерли. Я не вижу папу. Через некоторое время большая часть вагона наполнилась трупами. Люди просто задохнулись. Сколько времени это продолжалось я не знаю. Мне ничего не понятно. Одно я знаю, что без этой щели я бы не остался в живых.
Я робко спросила его, как он оттуда вылез, и что случилось с его отцом. Он не ответил мне. Он посмотрел в даль, будто бы был в каком-то совсем другом мире.
– Таня, перестань его допрашивать! – сказала одна из девочек. – Ты не видишь, что он больше не может. Иди играться со своим товарищем. Этим… со скрипкой.
Когда она сказала «иди играться», я обиделась. Очень обиженная, я пошла искать Гари.
– Вот и она, наконец! – сказал он, когда увидел меня. – Что ты все время крутишься?! Я тебя весь день ищу! Хочешь сегодня вечером петь?
– Оставь меня в покое, – говорю. – Петь… Что вдруг петь? Я слышу такие ужасные истории! Все что здесь случилось, в Яссах.
Я рассказала ему историю, которую услышала перед этим. Он не был потрясен. Просто сказал мне:
– Все это я уже слышал тысячу раз.
– От кого?
– Тут много людей, молодых, которые приходят нас проведать. Они нам все рассказывают.
– Скажи, ведь все что случилось, МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ ОПЯТЬ, ДАЖЕ ЗАВТРА?
– Оставь эти глупости. – Говорит Гари. – Уже ничего не может случиться. Красные бомбардировали Яссы столько раз, что эта армия понимает, что все кончено. Им не стоит начинать новый погром.
– Откуда ты все это знаешь?!
– У меня тут товарищи. Завтра я тебя с ними познакомлю. Слушай, перестань! Давай пойдем гулять?
Вот так мы как мы стоим возле двери, входит она женщина, вернее дама. Ее лицо мне знакомо. С ней еще одна дама. Наверно это местные еврейки. У них в руках узлы с одеждой, которые они с трудом тащат. Все, чтобы раздать малышам. Та, которая мне показалась знакомой, вдруг остановилась возле меня, пристально посмотрела и сказала:
– Боже мой! Это маленькая Таточка!
Она меня узнала.
– Я – Бьянка! Мне сказали, что ты тут, но я не была уверена, что это ты! Я все время тебя ищу! Все о тебе говорят!
– Все? – спрашиваю. – Кто это все? Кто меня тут знает?
– Я получаю письма от твоих родных, которые смогли удрать в Бухарест еще до того, как советская армия вошла в Кишинев, до1940-го. Все тебя ищут. Никто не знает, что случилось с твоей семьей. Где Руля, твоя тетя? Я была ее лучшей подругой.
– Вы Бьянка! Я знаю о вас. Вы теперь живете здесь?
– Конечно! Я вышла замуж и у меня взрослый сын. Мой сын, такой как твой товарищ, но намного выше его. Его зовут Сади.
За ней стоял парень, очень высокий и красивый. С черными глазами и волосами. Застенчиво он протянул мне руку и сказал:
– Сади.
– Таня.
– Я ищу Гари. – Говорит Бьянка. – Он должен быть твоего возраста или возраста моего Сади. Его мама – врач – попросила меня поискать его здесь.
Я поворачиваю голову и смотрю на моего дорогого друга. Его лицо стало белым как снег. Он оперся об стену и молчал. Вдруг его глаза наполнились слезами.
– Моя мама, – шепотом говорит он. – Где моя мама?
– Ой, боже мой, это ты?! – громко кричит дама, и с широченной улыбкой продолжает. – Твоя мама живет у меня! – кричит она. – Это правда, что твоя мама – врач.
Я вижу, что бедный Гарик почти падает в обморок. Я держу его за руку и шепчу ему на ухо:
– Держись, держись. Ты должен быть счастлив. Она в порядке? – спрашиваю эту странную женщину.
– Да, да! Она немного уставшая. – Орет она. – Немного больна. Но она в полном порядке.
Так нашел мой друг свою маму, а я свою дорогу в будущее.