Интересно, он и вправду считает ее красивой или только дразнил ее? Элейн встала перед зеркалом так, чтобы лучше разглядеть лицо. Она увидела пару больших зеленых глаз с темными ресницами и широкими раскосыми бровями, носик, вздернутый, как у ребенка, но уже свидетельствовавший о сильном характере; на скулах играл румянец. У нее была длинная, тонкая и белая шея, скрытая вуалью, широкий и гибкий рот, готовый то рассмеяться, то рассердиться. Элейн нахмурилась и заметила, что становится хуже видно; затененная комната за ней погрузилась в темноту, и нечеткое отражение в зеркале ее не показывало, однако в сумраке она заметила какое-то движение. Отложив в сторону зеркало, Элейн обернулась. В комнате была только Лунед, низко склонившаяся над сундуком и убиравшая какие-то вещи. В углах комнаты никого не было.
Той ночью, лежа в постели, она думала о Джоне де Броузе, сравнивая его сквозь сон со своим мужем. Этот Джон самоуверен, нахален и без всяких усилий привлекателен и кокетлив. Он знал, как соблазнить и как польстить. Ее Джон был совсем другим: спокойным, серьезным, но добрым. Он был жестче, но и нежнее, и по-своему красивее. Тайно обняв себя под ночной сорочкой, она закрыла глаза и попыталась вообразить, как будет ее целовать – по-настоящему целовать – Джон де Броуз, но внезапно открыла глаза и содрогнулась от нахлынувших воспоминаний о ее матери и Уильяме. Она постаралась загнать их обратно и снова прижалась к подушке. Когда ее глаза закрылись, она поклялась, что никогда, никогда не будет проделывать
Однако во сне ей все же кто-то привиделся, и он держал ее на руках и целовал. Этот кто-то был частью ее самой, без него ей было бы очень одиноко. Лицо его не напоминало ни Джона Шотландского, ни одного из братьев де Броуз, и наутро она совершенно забыла об этом сне.
Элейн было холодно. В маленькую беседку на окраине сада ярко светившее солнце еще не проникло. Она посмотрела на небо, но в его ярко-голубой лазури не было ни облачка. Где-то теплая дымка уже дрожала на холмах Даунса. Элейн отложила рукоделие на скамейку возле себя и огляделась по сторонам. Маргарет и Мэтти были заняты в гардеробной, просматривая месячные счета вместе с управляющими. Уилл занимался с воспитателем, так что она могла нежиться на солнышке под предлогом занятия вышиванием. Джона нигде не было видно. За последние несколько недель она привыкла искать его, заигрывать с ним, проверяя, возникает ли в его присутствии странное чувство волнения, удивительно схожее с переживаниями, которые охватывали ее рядом с сэром Уильямом. Но все же это были другие, более бурные и пугающие чувства. Она чувствовала, как румянец заливает ее щеки даже здесь, в саду, и решительно отбросила все мысли об этом. Ведь де Броуз был мужем ее сестры. Она любила свою сестру и ее сына, с которым часто играла. Она восхищалась Мэтти де Броуз, с теплом и нежностью относившейся к одинокой девочке. (Ведь Элейн и в самом деле была одинокой, хотя, к ее удивлению, с возрастом она все больше полагалась на силу и дружбу своего мужа.)
Элейн задумчиво взглянула на вышивку, лежавшую у нее на коленях. Сначала она думала, что им всем очень хорошо живется в Брамбере, но со временем стала чувствовать всю подоплеку того напряжения, которое возникало из-за нее. Мэтти волновалась и расстраивалась из-за сына. Уилл был просто испорченным и изнеженным мальчиком, а Маргарет и Джон, внешне такие внимательные к ней, внутри все же были несколько отстраненными. Маргарет не особенно делилась с ней своими секретами – они расстраивались, что у них не было детей после Уилла, что Джон заигрывает с другими женщинами. Последнее замечание смутило Элейн и бросило ее в краску. Заметив ее, Маргарет рассмеялась и заключила ее и объятия.
– Считай это комплиментом, Элли. Он проявляет интерес лишь к самым красивым женщинам. – После недолгой паузы она взяла сестру за руку. – Ты счастлива с лордом Хантингтоном? По твоим словам, он производит впечатление доброго и чуткого мужчины. По твоим рассказам выходит, что он добрый и чуткий. – Тон, которым она произнесла эти слова, немного говорил о ее собственном муже. Элейн спросила себя, не переоценивает ли она сама Джона де Броуза. Он казался таким привлекательным, таким деликатным.
– Маргарет, а ты любишь своего Джона? – Элейн с тревогой посмотрела на сестру.
Маргарет засмеялась.
– Конечно, я люблю его, – с готовностью ответила она. – И я счастлива. Все ведь могло быть гораздо хуже. Я слышала, что лорд Хантингтон часто болеет, Элли. Это правда?
Эллен кивнула, не осознавая, что, когда она думает о нем, глаза выдают ее тоску.
– В последний раз заболела я, но вообще он много болел. Хотя знаешь, когда я уезжала, он был здоров.
Маргарет улыбнулась.
