В панике она решилась сделать последнюю попытку и до предела запустила руку вниз, как можно дальше… Неожиданно ее пальцы нащупали что-то мягкое. Это было так неожиданно, что она вскрикнула от страха. Но тут ей на помощь пришла память: старуха вспомнила, что Элейн всегда заворачивала подвеску с фениксом в шелк. Она осторожно поддела скрюченными пальцами мягкий предмет и бережно, стараясь не выронить, достала из щели между внутренней и внешней стенками алтаря небольшой шелковый сверточек.
Элейн с Дональдом часто совершали путешествия верхом, чтобы полюбоваться красотой местной природы и познакомиться с обитателями окрестных деревень. Но иногда, когда Дональд был занят делами, связанными с управлением угодьями графства, Элейн выезжала одна. Ей так не хватало прежних одиноких прогулок верхом на лошади, когда единственными и неизменными спутниками ее были два преданных пса! Постепенно ее прогулки стали более продолжительными. Она уже не ограничивалась объездом полей и взгорков, лежавших вокруг замка; теперь путь ее пролегал вдоль берега реки Дон, которая извилистой лентой протекала по долине и дальше, в горы. Здесь Элейн ощущала себя так, словно вернулась в дорогой ее сердцу Уэльс, хотя горы в этих местах были не такие, как Эрири. У этих вершины под огромным куполом северного неба были сглаженные, округлые; их громады прочно опирались на лежавший внизу хребет Грампианских гор.
Здесь, среди пустынных горных лугов, куда Элейн полюбила ездить одна в сопровождении своих собак, она и встретила Морну. Женщина собирала у реки цветы, когда она остановилась, чтобы дать своей лошади напиться. Та выпрямилась и посмотрела на Элейн открытым, немного суровым взглядом, ничуть не удивившись тому, что с седла лошади спрыгнула жена молодого правителя Мара. Женщины глядели друг на друга с непонятной им обеим симпатией; между ними сразу возникло доверие, несмотря на то что они еще не обменялись ни словом. Элейн улыбнулась:
– Добрый день, хозяюшка. – Она заметила, что женщина была, судя по всему, на последнем месяце беременности, хотя на вид ей было чуть меньше лет, чем самой Элейн.
Морна с достоинством склонила голову.
– Вам, наверное, тоже хочется пить. – У нее был низкий, богатого тембра голос. Она оглядела лошадь, Роулета с Сабиной и их взрослого щенка, Пирса. Животные жадно лакали холодную рыжеватую воду. Она, конечно, догадалась, кто эта всадница. Слух о жене лорда Дональда, которая одна, без сопровождающих, в шелках и бархате разъезжала повсюду верхом, в компании трех здоровых волкодавов, обошел всю округу.
– Я могу попить вместе с ними. – Элейн отпустила поводья и стала засучивать рукава платья.
Женщина улыбнулась:
– Я могу предложить кое-что получше. Если вы, миледи, не откажетесь завернуть ненадолго в мой дом, я угощу вас вином из черники. – И она пошла вперед, даже не потрудившись оглянуться и посмотреть, следует ли за ней Элейн. На руке она несла сплетенную из ивы корзину с цветами.
Ее дом стоял в некотором удалении от усыпанного галькой берега реки, на склоне невысокого холма. Это была небольшая, сложенная из камня хижина, крыша которой была покрыта дерном. Женщина провела Элейн внутрь и жестом руки указала, куда ей сесть; сиденьем для Элейн должен был служить настил из вереска, убранный пледом, который, очевидно, служил обитательнице дома постелью. В хижине не было ни пылинки; пол был очень чисто выметен метлой из вереска, стоявшей тут же, в углу. Мебель была самая незатейливая: сколоченный из дубовых досок сундук, лавка с ящиком внизу, стол, две табуретки и около очага – отполированный камень, на котором замешивают тесто для лепешек. Чаша с вином, предложенная женщиной, была из чистого серебра и тонкой работы. Элейн молча взяла ее из рук хозяйки, ни о чем не спрашивая. В женщине было столько достоинства, что Элейн даже и в голову не могло прийти, что столь изысканная чаша могла быть краденой, – уж очень она не соответствовала скудной обстановке дома. Улыбаясь, Элейн потягивала вино.
– Прекрасное вино.
– Да, хорошее, – кивнула женщина. – Лучшее во всем Маре. – Опираясь на руку, она грациозно уселась на земляной пол, взметнув поношенными клетчатыми юбками.
– Ваш муж пастух? – спросила Элейн, оглядывая комнату.
– У меня нет мужа, миледи. Я люблю жить одна. А ребенок… – Женщина нежно обняла свой живот, как будто это уже было ее рожденное дитя. – Будем считать, что мне принесли его феи. – Она весело засмеялась и замотала головой, притворно жалея себя. – Меня Морной зовут, миледи. Крестьяне считают меня женой эльфов.
– Вот оно что. Да, я слышала о вас, – заметила Элейн с улыбкой. – Люди в замке очень почитают вас за ваше мастерство.
Морна из горной долины и в самом деле пользовалась всеобщей любовью. С ее именем было связано множество рассказов об исцелении от болезней, чудесах и приворотных чарах. Поставив чашу на пол перед собой, Элейн обратилась к Морне:
– Вы можете мне помочь?
