На ум Риэль вдруг пришел плащ из блестящих разноцветных перьев, который она сбросила, оставив на площадке перед лестницей. Перед глазами у нее вспыхнули тысячи пятен всех оттенков лета.
Когда она открыла глаза, комната была залита мягким золотым свечением. Огонь вокруг, пепел, засыпавший пол, вдруг приобрели золотистый оттенок, даже Тал поблескивал золотом.
Она моргнула, сделала глубокий вдох.
Золотистый свет колыхнулся, местами сгущаясь, закручиваясь в отдельные узелки, которые висели в воздухе, готовые подчиниться ее воле.
Риэль выдохнула. Из ее пальцев, словно иголки, пробив кожу, выскочили тонкие ниточки света, и золотое свечение, заливавшее комнату, закрутилось в маленькие вихри, которые унеслись прочь.
И тут же жар, наступавший на них со всех сторон, исчез.
Она моргнула, ловя ртом воздух, словно только что выскочила из воды.
Пламя погасло.
Мир стал обычным, обретя прежнее спокойствие.
За исключением того, что в воздухе парили тысячи разноцветных перышек – они сыпались с потолочных балок, скользили по стенам, покрывали опаленный огнем пол. Везде, где раньше бушевали языки пламени, среди медленно тающих клубов дыма, танцевали длинные заостренные перья ярко-алого, золотого, фиолетового, оранжевого, рубинового и янтарного – цветов оперения огненной птицы святой Марзаны.
– Риэль… – Тал потянулся к ее руке, безвольно лежащей на полу. Перышки взмыли вверх от его движения, а потом снова медленно опустились на груду тлеющих угольков.
Он поднял на нее глаза, и на лице его были написаны нежность и бесконечное удивление.
– Как тебе это удалось?
Она подняла красное перышко особенно яркого цвета и с восхищением наблюдала, как тонкий пух переливается при ее прикосновении.
– Сама не знаю, – прошептала она, ощущая одновременно беспредельную усталость и самое восхитительное ликование, которое она только испытывала в жизни. – Думаю…
Но слова замерли у нее на губах. На мгновение она ощутила, как знакомый холодок пополз по позвоночнику.
Ответом ей было лишь молчание. Тем не менее она ощущала его близость, словно знакомую тень в полумраке.
Вдали протрубил рог – тревожно, отчаянно. Это явно был сигнал тревоги. Теперь, когда гул пламени утих, Риэль могла слышать испуганные крики толпы.
– Что происходит? – Тал встревоженно всматривался в ее лицо. – Риэль, скажи хоть что-нибудь.
Риэль дотронулась до своих губ, стремясь избавиться от ощущения поцелуя, и с легкой улыбкой прошептала:
– Он здесь.
«Дорогие братья и сестры, прошу вас, не печальтесь, что я покинула вас. Знайте, что я была в здравом уме и трезвом рассудке, когда приняла решение отправиться в Вентеру в качестве тайного агента Красной Короны. Я самая младшая из вас и всегда чувствовала, что яркий свет ваших талантов затмевает мои скромные способности. А теперь наступила моя очередь проявить себя. В логове зверя я буду служить делу справедливости и свободы и постараюсь заслужить ваше восхищение. Пусть свет Королевы приведет нас всех домой.
Они брели по мрачному холодному лесу многие часы – всю ночь и большую часть следующего дня.
Чем дальше они пробирались на север, тем чаще на их пути вырастали скалы, рыхлая мягкая земля сменялась бледно-желтым песком. Там росли странные деревья – низкорослые и хилые, с колючими листьями, которые, казалось, издавали злобное шипение на ветру. Длинные бесформенные холмы, увенчанные выщербленными ветром камнями, змеились как вены среди лесных зарослей.
– От этих деревьев просто веет смертью, – прошептал Хоб. – Буду счастлив, когда мы оставим их наконец позади.
Элиана была согласна с ним – но куда же им направиться после того, как они выйдут из леса? В отсутствие Саймона они не смогут найти его связного, а без него невозможно переправиться через Узкое море.
Наконец, они остановились на привал и ютились теперь под выступом одного из холмов, скрытые нависающим с деревьев мхом. Хоб держал на руках Нави, лицо которой было смертельно бледным. Он положил ее, дрожащую от холода, на землю, укрыв грудой листьев.
