«Я видел молнии, которые по ее воле возникали в небе. Они живьем сжигали монстров, порожденных Империей, и ломали вражеские боевые корабли. Я видел, как она сотворила эту страшную бурю, упал на колени и зарыдал. Потому что теперь я был непоколебимо уверен: Солнечная Королева явилась, наконец, в наш мир».
Элиана пробудилась после долгого тяжелого сна.
Над ней был сводчатый потолок фиолетового цвета, усеянный серебряными звездами.
Она лежала на прохладных простынях на удобной мягкой кровати, под головой – груда подушек.
– Саймон, – прошептала она. Он сидел на простом деревянном стуле у ее кровати, закрыв лицо руками. При звуке ее голоса он поднял голову, и на его покрытом шрамами лице промелькнула нежность, которую она прежде никогда не видела.
– С пробуждением. – Он прижал тыльную сторону ладони к ее лбу. – Уже поостыла немного. Это хорошо.
И тут она все вспомнила.
Затянутое черными тучами небо, ослепительные вспышки молний, вскипающее волнами море.
Дрожащий от истощения Саймон, прижимающий ее к груди на берегу.
– Нет, – прошептала Элиана, ее лицо сморщилось от нахлынувших слез. – Нет, нет, нет…
– Послушай меня. – Саймон схватил ее за руки и сжал. – Ты нас спасла. Ты
Она сморгнула слезы, почти задыхаясь.
– Сколько времени прошло?
– Три дня. Я заботился о тебе, как мог.
– Где Реми?
– Спит.
Элиана оглядела комнату и обнаружила Реми, спящего на груде одеял у горящего очага. Рот его был полуоткрыт, он мирно посапывал.
Она устало рассмеялась.
– А что с Нави?
– Отдыхает. С ней все в порядке. Королевские лекари утверждают, что палачи из «Фиделии» не успели приступить к трансформации, только готовили ее к ней.
– Как ты? – Она осмотрела его торс с недавно зашитыми ранами, лицо с разноцветными кровоподтеками, красные ободки вокруг глаз.
– О, Саймон. Твои глаза…
– Не волнуйся. Они уже заживают. К тому же, бывало и хуже.
В последнее она с готовностью поверила и попыталась сесть, несмотря на его протесты. Кто-то переодел ее в простую ночную сорочку темного цвета. Все ее тело болело, но, во всяком случае, было в целости и сохранности, и она почувствовала ненависть к себе за свою живучесть. Чудовище, которым она являлась, вышло из всех передряг живым и здоровым, в отличие от Саймона, который принял все удары на себя.
Вытащив голые ноги из-под одеяла, Элиана спустила их с края кровати и пододвинулась поближе к Саймону, касаясь его коленями. В нерешительности протянула руку к его лицу. Он наблюдал за ней так внимательно, что она едва не смутилась.
И все же она не могла устоять перед искушением прикоснуться к нему.
Она провела пальцами по его волосам, по щеке, подбородку, стараясь не задевать свежие порезы и терзаясь сомнениями, не допускает ли она излишнюю вольность, повинуясь сиюминутному порыву.
Она всматривалась в его усталое лицо, пытаясь найти черты испуганного мальчишки из видений, наведенных Захрой, и когда провела пальцем по его губам, они оба вздрогнули.
– Тебе больно? – прошептала она.
Он закрыл глаза и подался к ней.
– Нет, – хрипло ответил он, – а даже если бы и так, я с радостью бы принял любую боль от тебя.
– Мы с тобой сражались там бок о бок.
– Да, сражались.
– Мне жаль, что ты так сильно пострадал. – Ее сердце сжалось, когда она заметила неприкрытое желание на его лице, и подумала, что, наверное, давно никто не прикасался к нему с нежностью. – Как бы я хотела забрать всю твою боль.
– Элиана… пожалуйста, не надо. – Он поймал ее руку и осторожно сжал, открывая глаза. – Не надо меня жалеть. Я всегда готов принять все удары, предназначенные для тебя. – Он взял что-то со столика у изголовья кровати и вложил ей в руки. – Ты моя королева, и моя жизнь безраздельно принадлежит тебе. И всегда принадлежала, с того самого дня, как ты появилась на свет.
Она посмотрела на кулон на цепочке, лежащий у нее в ладонях.
– Это ведь ее, да? Кровавой Королевы. Мама говорила, что это реликвия, принадлежащая нашей семье, но… Она обо всем знала?
– Знала ли Розен Ферракора о том, кем ты являешься? Сомневаюсь.
Элиана надела цепочку на шею. Когда она почувствовала вес кулона на груди, ей стало немного легче дышать.
– Значит, теперь ты мне веришь?
Она избегала смотреть ему в глаза.
– Насчет чего?
