Внутри у нее все похолодело, к горлу подступила тошнота. Неужели Император – и его генералы, командиры подразделений и даже простые адатроксы – обладают способностью мысленно передавать друг другу сообщения и образы?
Как такое возможно?
Рядом с ней возник Саймон и схватил ее за руку.
– Ты спятила, Ужас?
– Прости, я полагала, что смогу им помочь, я не… я не думала…
– Конечно, не думала. Теперь мы ничего не можем для них сделать, – произнес он безжизненным голосом. – Мы вернемся к Нави и поскачем на север как можно быстрее. В Ринтосе довольно много повстанцев и людей, им сочувствующих. Они приютят нас на некоторое время.
Элиана выхватила две шипастые бомбы, висевшие у него на поясе, и бросилась бежать. Саймон попытался ее схватить, но она вывернулась из его рук и быстро побежала к группе солдат, терпеливо стоящих рядом с командиром, глядя на становящийся все более густым дым и ожидая, когда загнанные в угол повстанцы и беженцы, задыхаясь, начнут выбираться из-под земли.
Она крепко сжимала в ладонях бомбы. В ее голове проносились образы окровавленных, умирающих людей, она вновь слышала их ужасные крики, и волна гнева поднималась у нее в груди. Она не могла сейчас чувствовать ничего, кроме жгучей ненависти, и в душе ее не осталось даже капельки страха. Она выдернула предохранители у бомб и выскочила из-за деревьев.
Бомбы вибрировали у нее в руках, издавая угрожающий вой. Она резко остановилась, оказавшись в окружении орущих солдат, явно сбитых с толку. Командир, стоящий впереди, обернулся. При виде наемницы его глаза расширились. Он выкрикнул какую-то команду. Стоящие ближе всего к ней адатроксы подняли мечи, другие нацелили на нее ружья.
Элиана закончила слова молитвы:
Она метнула бомбы в толпу солдат, повернулась и побежала назад.
Мир снова взорвался, но на этот раз воздушная волна отбросила ее далеко в глубь зарослей. Она ударилась обо что-то твердое, и ее спину пронзила невыносимая жгучая боль.
А потом ее поглотила тьма.
Прыгнув внутрь клетки, Риэль покатилась вниз по гладкому желобу на крошечную платформу, с которой она тут же едва не свалилась вниз.
Толпа наверху ахнула от ужаса, раздались испуганные крики.
Девушка покачнулась, восстанавливая равновесие. Снизу ее обдало жаром. Посмотрев туда, она увидела массу крутящихся металлических блоков, мелькающие мечи и жужжащие лопасти, большие стальные пластины, с грохотом врезающиеся друг в друга, раскладывающиеся и складывающиеся лестницы, превращающиеся в мгновение ока в длинные узкие пандусы, скользкие от масла.
Она не может покинуть это чудовищное место без детей. Все ее усилия в этих испытаниях будут напрасны; люди отвернутся от нее.
Но дело было не только в этом.
Она посмотрела вверх, сквозь черные прутья клетки на бурлящую, взволнованную толпу наверху.
«
Риэль подняла вверх руки и скрестила их над головой, повторяя знак Кузницы. В ответ толпа разразилась восторженными криками.
Это правда, подумала она. Я хочу, чтобы они любили меня.
А затем она повернулась и бросилась бежать, но не в противоположный от нее угол лабиринта, где, как ей показалось, она увидела дверь, ведущую к ее спасению. Вместо этого она направилась в сторону ближайшей к ней клетки с ребенком. Малыш прижался к железным прутьям и смотрел на нее большими испуганными глазами на заплаканном чумазом личике.
Она перепрыгнула через узкую расщелину, затем устремилась вниз по лестнице, каждая ступенька которой сразу же начинала опускаться под ее ногами, превращая лестницу в скользкую крутую горку. Но она бежала очень быстро, почти опережая коварные ступеньки.
Вот именно, почти.
