– Осенью.
– А поточнее?
– Я не знаю. У нас не было дней рождений, но каждую осень весь октябрь мы праздновали общий Новый год, и с тех пор все считались на год старше. – Онафиэль повернулась к Камилле. Женщина погладила девушку по волосам.
– Запиши 24 декабря, – попросила Саванна.
– Сегодня? – удивилась Онафиэль.
– Да, сегодня! С этого дня твоя жизнь изменится. Обещаю. – Саванна подмигнула девушке и вернулась к телефонному разговору: – Когда будут готовы документы? Отлично. Спасибо.
Через месяц в руках Онафиэль был ее первый паспорт и новая личность. Саванна помогла ей оформить документы, чтобы воспользоваться помощью фонда для женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации. Фонд оплатил обучение Оны в колледже: девушка выбрала факультет психологии, чтобы иметь возможность помогать тем, кто пережил нечто подобное. Она даже допускала мысль, что после окончания станет работать в этом же кризисном центре.
Учеба давалась ей легко: несмотря на то что она была самой младшей в группе и не имела даже начального образования, все равно многим могла дать фору. Изучение психологии позволило найти ответы на вопросы: почему семья поступала с ней так, как поступала, что толкает людей на преступления, почему она чувствует то, что чувствует. И даже почему ее кошмары до сих пор не закончились. У нее была возможность проходить терапию самой, как учащейся, и иногда она пользовалась такой привилегией, но не для того, чтобы проработать реальные проблемы, а для того, чтобы посмотреть на практика в деле. Она создавала вымышленные внутренние конфликты, проживала их, и когда сама себе начинала верить, обращалась за помощью. То ее бросил несуществующий парень, то они помирились, но ей изменил, то мать перестала видеть в ней личность. Проблема с матерью и впрямь была, но Онафиэль существенно преуменьшила ее суть.
Возможно, терапевты догадывались, что она водит их за нос, но виду не подавали и в деканат не жаловались. Вероятно, потому что понимали, какие мотивы движут девушкой: тяга к знаниям и любопытство.
Настоящих друзей Она так и не обрела, одногруппникам она казалась слишком замкнутой. Многие думали, что она считает себя лучше других. Соседка по комнате в общежитии просто не нравилась Оне, одевалась вызывающе, слушала отвратительную электронную музыку, приводила парней, – тогда Онафиэль приходилось сбегать из комнаты. Девушка либо гуляла до утра по кампусу, либо отправлялась в гости к Саванне с Камиллой, где ей всегда были рады.
Параллельно с учебой Она устроилась официанткой в кафе быстрого питания рядом с колледжем. С одной стороны, было удобно не тратить много времени на дорогу, а с другой стороны, периодически приходилось терпеть тычки и насмешки других студентов, которые могли себе позволить вообще никогда не работать. Онафиэль не понимала, зачем им тогда в принципе понадобилось учиться, ну и сидели бы в своих загородных домах.
После окончания колледжа Она стала совмещать работу в кафе с консультациями в кризисном центре для женщин. Выбрать что-то одно не получалось, и в фонде, и в кафе зарплаты были мизерными, а Онафиэль хотелось помочь Саванне с накоплениями на обучение Тима. По сути, Саванна и ее семья стали единственными близкими людьми Онафиэль. В кризисном центре ее тоже любили и уважали, но это совсем другое. С семьей своей бывшей коллеги Она чувствовала настоящее родство, какого не ощущала даже по отношению к матери. Мать для нее была едва ли не худшим злом, чем сам отец Рафаил. Ведь это она позволила так обращаться с ней, она обрекла ее на жизнь, полную боли и отвращения к себе.
Убегая из общины, Онафиэль считала, что все плохое в ее жизни закончилось. Но всю прожитую боль, презрение к себе и ненависть к общине она продолжала нести на своих плечах. И лишь в гостях у Саванны, обнимая ее сына, она находила умиротворение.
И ей тоже всегда были рады в этом доме, Она чувствовала это, оттого так легко становилось на сердце рядом с ними.
– Помнишь того парня, что помогал тебе передать компромат? – спросила как-то Камилла.
– Конечно. – Онафиэль часто вспоминала о нем и была благодарна за то, что он сохранил ее тайну.
– Он звонил несколько раз и спрашивал про тебя. Может, дать ему твой номер? – Камилла лукаво улыбнулась.
– Только если он позвонит снова. – Щеки девушки зарумянились. У нее не было парня, все попытки ухаживаний она пресекала на корню. Многие считали, что она или состоит в тайных отношениях с кем-то из преподавателей, или просто фригидная.
Через неделю Колин позвонил. Разговор не клеился, оба смущались. Парень сказал, что будет проездом в Портленде и задержится на пару дней.
– Здорово, – неуверенно ответила Она.
– Может, увидимся? Погуляем в парке? – предложил Колин.
– Зачем? – Онафиэль искренне не понимала, зачем ему это нужно. Она даже не задумывалась о том, что этот вопрос мог показаться грубым.
– Э-э-э. – Колин замешкался на секунду. – Целых два дня в городе, а я никого, кроме тебя, тут не знаю. Но если ты не можешь или не хочешь, ничего страшного. Я пойму.
