– Ладно, – согласилась Она, сама не понимая, на встречу или на то, что ему придется понять ее отказ.
– Ну, тогда я позвоню? – Колин понял по-своему и немного воспрянул духом.
Через неделю они впервые встретились спустя четыре года. Колин стал шире в плечах, загорел, гладкое юношеское лицо покрылось щетиной. Он стоял у входа в парк, засунув руки в карманы светлых джинсов, белая футболка подчеркивала рельеф и силу молодого тела. Взглядом он искал тощую девчонку, но навстречу ему шла совсем другая Она.
Девушка шла в тени деревьев, вдоль забора, отгораживающего парк от проезжей части. Ее светлые волнистые волосы трепал наглый ветер. Походка Оны не была ни легкой, ни уверенной, но все равно притягивала взгляды. Тощее тело обрело соблазнительные формы, хоть Онафиэль и скрывала это, как могла, под мешковатой одеждой. Для свидания с Колином она выбрала свободные спортивные штаны и футболку, на бедра повязала фланелевую рубашку в клетку. Он не сразу узнал ее, а вот Онафиэль с легкостью разглядела его среди других прохожих. У нее была феноменальная память на лица: увидев человека однажды, она смогла бы узнать его хоть через сто лет. Она вообще ничего не забывала. Для кого-то это могло бы показаться даром, но для нее это стало проклятием.
– Привет, как ты изменилась. – Он хотел сказать «похорошела», но побоялся ее спугнуть.
– Привет, спасибо? – неуверенно спросила она, не зная, как реагировать и комплимент ли это. Но, вспоминая день их первой встречи, Онафиэль справедливо могла заключить, что сейчас выглядит лучше, хотя бы потому, что на лице и руках нет следов копоти, да и то отвратительное платье она сожгла на заднем дворе «Ножек и крылышек».
– Вот. – Колин вытащил руки из карманов и протянул девушке бархатный мешочек.
– Что это? – Онафиэль осторожно взяла мешочек; никто, кроме Думы и Саванны, не дарил ей подарков.
– Открой.
Она потянула за шнурки и вытащила небольшую серебряную подвеску в форме бантика.
– На удачу, – сказал Колин. – Я купил ее у одной шаманки на границе с Канадой. Когда увидел, сразу подумал о тебе.
– А я ничего не приготовила тебе. – Плечи Онафиэль опустились, ей стало неудобно и тесно в своей одежде.
– Перестань, мне ничего не нужно. Ты пришла, это уже подарок. – Колин добродушно улыбнулся. – Пройдемся?
– Ага, – согласилась Она, и они зашагали по тропинке вглубь парка.
Большую часть времени они провели в тишине. Колин пытался разговорить Ону, но чаще всего получал односложные ответы. Ему не оставалось ничего, кроме как начать самому рассказывать о себе. Колин надеялся, что, узнав его получше, девушка перестанет смущаться.
Онафиэль не позволила ему себя проводить, но пообещала, что они увидятся снова.
В следующий раз Колин попытался поцеловать Ону, она сбежала и два месяца не отвечала на его звонки и сообщения. Когда губы Колина коснулись ее, перед глазами застыло лицо Рафаила. Она вспомнила, как он целовал, раздвигая языком ее губы, проникая в рот. Вспомнила, как реагировало ее тело, – ей стало страшно и стыдно. Онафиэль вновь почувствовала себя в круге.
Колин прислал больше сотни извинений, прежде чем Она снова согласилась увидеться с ним. Постепенно она прониклась к парню доверием, и они стали друзьями. Но на это ушло больше года. Еще через год Онафиэль впервые пригласила Колина к себе домой. А еще через шесть месяцев она впервые позволила ему прикоснуться к себе. Колин стал приезжать чаще, а когда он снова уезжал, Онафиэль скучала и думала о нем.
Так продолжалось до тех пор, пока одним зимним вечером, накануне ее дня рождения, не раздался звонок с незнакомого номера.
– Да? – ответила Она.
– Девушка, оставьте моего мужа в покое! У нас двое детей! Вам не стыдно? – Визгливый женский голос ранил ее слух.
– Что? – Онафиэль не могла сообразить, о чем речь. Думала, что кто-то просто ошибся номером.
– Отстань от Колина, шалава! Что неясно? – закричала та.
И тут до Оны дошел смысл ее слов: все это время Колин был женат. Был женат, но настойчиво добивался ее расположения, соблазнил, использовал, лгал о любви. Онафиэль выронила телефон, по щекам потекли слезы. Как она могла оказаться такой глупой? Ведь еще никогда ни один мужчина не приносил ей ничего хорошего: только боль и страдания, стыд и слезы. Вечный мрак, поселившийся в ее душе, был посеян мужчиной.
Колин звонил и писал, умолял дать ему шанс объясниться, но Онафиэль игнорировала его. Ради чего? Услышать еще одну ложь? Еще раз почувствовать себя дурой?
Однажды, возвращаясь с работы, она нашла письмо у себя на пороге. Кто-то подсунул его под дверь. Конверт был абсолютно белым: без адресата и отправителя. Онафиэль вскрыла его и стала читать.
