— Ты сказал «возлюбленные». Во множественном числе. Их было несколько. Почему-то это казалось не таким важным, как…
— Как что?
— Как одна.
На мгновение он опустил взгляд.
— Продолжай.
Алессандра тяжело вздохнула.
— Рафаэль, что продолжать? Не знаю, смогу ли я.
— Что тебе наговорили? — гневно спросил он. — И кто? Моя мать? Или сестра?
Алессандра смотрела на Рафаэля и видела, что в нем есть глубины, о которых она и не подозревала.
— Я опишу ее, — наконец сказала она. — Очаровательная блондинка в платье от какого-то известного дизайнера на светском приеме пару месяцев назад. Она выглядит очень влюбленной и смотрит на тебя как на божество. Ты хочешь сказать, что никогда не слышал о ней?
Савентос тяжело вздохнул и поднял голову. В этом жесте была присущая только ему смесь гордости и благородного смирения.
— Ты говоришь о Луизе Виктории де Мена. Она представительница знатного и очень богатого испанского рода. Кроме того, она жена одного важного человека в правительстве.
— А заодно любовница Рафаэля Савентоса, — с похолодевшим сердцем закончила Алессандра.
— Нет.
— Не верю. Неужели ты считаешь меня полной дурой?
— Она была моей любовницей. Давно.
— Я видела число на фотографии. Прошло всего несколько недель, — с отчаянием в голосе настаивала Алессандра.
— Да. Это правда.
— Но тогда…
— В конце лета я был в Мадриде, и меня пригласили на обед. Его устроило правительство в честь владельцев нескольких частных компаний, которым вручали награды. Луиза была там со своим мужем. После обеда она подошла ко мне поговорить и поздравить с наградой. Нас сфотографировали вместе. Вот и все. — Он закончил эту краткую речь с мрачным выражением лица и судорожно вздохнул.
— Нет, — покачала головой Алессандра. — Меня не так легко обмануть. Я пришла сюда и оторвала тебя от работы не затем, чтобы выслушать еще одну историю. — В ее глазах зажегся гнев. — Потому что именно этим ты кормил меня до сих пор. Не так ли, Рафаэль? Ты не лгал мне. Просто не говорил всей правды. А это хуже лжи.
— Нет. Ты не права!
— И не смей смотреть на меня с такой злобой! — закричала она. — Я не сделала ничего плохого!
— Я не сержусь на тебя, — смягчился Рафаэль. — Я зол на себя, гнусного прелюбодея.
— Когда у тебя была связь с этой Луизой? — сурово спросила Алессандра. — Мне нужно знать правду.
— Это началось семь лет назад. И закончилось год назад.
— Шесть лет… Ты был с ней шесть лет? — Алессандра судорожно прикидывала, хорошо это или плохо.
— Мы не могли часто встречаться. Она живет на юге, временами наезжая в Мадрид. И она замужем. Нам приходилось быть очень осторожными и терпеливыми.
— Ты любил ее? — спросила Алессандра.
— Да. Какое-то время.
— Расскажи мне еще что-нибудь, — негромко попросила она. — Я должна знать.
— Хорошо. Она на десять лет старше меня. Я попался ей на глаза во время съезда виноделов в Мадриде. Пригласила на обед, затем привезла в свою мадридскую квартиру и очень красиво соблазнила. Я был очарован и польщен. В общем, готов для обольщения.
— Почему она не развелась?
— О, она никогда не хотела за меня замуж. Ей просто нравилось иметь молодого любовника.
— Расчетливая сука!
Он улыбнулся.
— Боюсь, что так. Тогда я мало что понимал, но теперь…
— А потом она тебя бросила? — грубо спросила Алессандра.
— Нет. Зачем? Я устраивал ее. Это могло продолжаться годами.
— Значит, это ты вышвырнул ее?
— Да. — Он усмехнулся. — «Бросила… вышвырнул…» Я не очень хорошо знаю эти английские выражения.
— Отличные выражения. Будят воображение, правда?
— Не это ли ты собираешься сделать со мной?
Внезапно из глаз Алессандры хлынули слезы.
Рафаэль шагнул к ней, и она бросилась в его объятия.
— Ты ублюдок… — всхлипнула она.
— Потому что имел любовницу, а потом прогнал ее?
— Нет. Потому что ты недостаточно доверяешь мне. Почему? — Она колотила кулачками по его груди. А потом плач неожиданно перешел в истерический смех.
— Потому что я не люблю выдавать секреты, — устало сказал он. — Потому что мать и сестра невыносимы. Сказать им правду — то же, что натаскать дров, привязать себя к столбу и зажечь спичку… Понимаешь?
Алессандра подняла на него глаза и тихо ответила:
— Не знаю. — Она чувствовала себя беззащитной, покинутой и одинокой.
— Алессандра… — Рафаэль, державший ее в объятиях, неожиданно разжал руки.
Она отступила, подняла глаза и тут же отвела их. Увиденное лишило ее присутствия духа. Его лицо горело той страстью, тем пылом, без которых она уже не могла жить. Но там было что-то еще, от чего у нее оборвалось сердце. В его глазах темнела тайна.
Она заперлась в конюшне и два часа простояла рядом с Оттавио.
— Может, зря я тебе жалуюсь? — наконец спросила она, прижимаясь мокрой щекой к его теплой лоснящейся голове. — Ты ведь тоже испанец, правда? И такой же жеребец, как Рафаэль. Ты не сможешь понять меня. Никогда. Наверное, нам не суждено быть вместе.
Оттавио дружески подтолкнул ее носом, вызвав новые потоки слез.
