— Знаю… — отвечала Аля.
Сильно пошатываясь, в глазах все плыло, Аля бросила стакан, он разлетелся на тысячи осколков, рассыпав лед и листочки мяты по полу. Отыскала елку, ее трудно было не заметить, она ярко пылала и словно звала ее. Как говорят: «Если уходишь, и тебя никто не останавливает, ты все делаешь правильно». Аля спряталась за дерево, уютно устроилась в каких-то тряпках на полу и закрыла глаза.
— Действуй.
Аля почувствовала, как уплывает, как все вокруг растворяется, чувства ослабевают, мышцы расслабляются. Ее тут больше ничто не держит. Ее тут больше нет.
Она летит, дышит полной грудью, так хорошо. Безмятежность и полный покой. Но что там впереди? Тучи. Огромные, черные тучи. Аля повернула назад, но и там они, снизу и сверху, сжимают со всех сторон. Вдруг все мышцы свело, словно тело объяло огнем.
— Нет! — закричала она.
Но было уже поздно, ее сковали в тисках и из них не вырваться. Ею завладела боль такая сильная, всепоглощающая, лучше умереть, чем чувствовать эти нестерпимые муки.
— Аля, — кто-то позвал издалека, — Аля!
Ее затрясло, плечо сдавило, к горлу подступила тошнота.
— Нет! — закричала уже не она.
Алю еще больше сдавило, хотя, казалось бы, больше некуда. Она начала задыхаться.
— Аля!
Вдруг стало тихо-тихо и светло.
— Аля, девочка моя, ты нужна нам, — кто-то обнимал ее и плакал.
Ее все таки вырвало.
Сквозь веки пробивался свет, но они не желали подниматься. По голове словно ударили молотом и до сих пор стучали, в ушах звенело.
С невероятным усилием Аля заставила себя приоткрыть глаза. Она не поняла, где находится. Кто все эти люди, окружившие ее. До ее сознания стало доходить: она все на том же полу, в помещении под сценой, но казалось, она пришла сюда десятилетия назад. Она находилась в плену и вот ее вырвали и перенесли сюда. Музыка не грохотала, горел свет. Елку убрали, вместо нее столпились зеваки. Аля лежала на коленях у Зелы, ее платье было испачкано чем-то склизким и черным. По лицу размазана тушь.
— Ты очнулась, Аля это же ты?
Но как приятно было вновь закрыть глаза хоть на пару минут.
— Нет! — ей отвесили пощечину, — не вздумай засыпать!
В следующую минуту ее уже куда-то несли на руках и аккуратно положили. Аля заставляла себя не закрывать глаза, достаточно было вспомнить ту боль.
— Ты должна бороться! Не разрешай ей делать это с тобой, и она не сможет, — Стелла тоже тут?
Ей что-то вкололи, и через пару мгновений усталость как рукой сняло, появилась бодрость. Аля резко распахнула глаза и села. Рядом оказалась только медсестра.
— А где все?
— Здесь только я. — Без лишних нежностей медсестра подтолкнула ее обратно на подушку и укрыла одеялом. — Ничего, скоро закроют ваш притон. Это ж надо было так напиться, — она покачала головой, — совсем молодежь не бережет себя.
Медсестра ушла, а Аля поднялась на подушках. Спать не хотелось совсем. Кто знает, может к вечеру ее опять накроет и тогда. Она пока не будет об этом думать. Самое страшное — это та боль, которую вытерпит не каждый.
В стене появилась голова Мити.
— Привет, как ты? — он уже весь стоял перед ней.
— Лучше.
— Сюда никого не пускают, но у меня особые преимущества, — он попытался улыбнуться, — я пригляжу за тобой.
— Все в порядке, спать, по крайней мере, пока, я не собираюсь.
— Но ведь когда-нибудь тебе придется. Мы позвали твою маму.
— Ну, зачем? — простонала Аля, — я не хочу, чтобы она расстраивалась.
— Она тебе поможет.
— Уже нет.
— Не так, как ты думаешь. Морально. Мы разгадали твой план, ты сама позволила тени завладеть тобой. Молчишь? Значит, правда. Так вот, слушай. Об этом теперь все знают и сразу заметят подмену.
— Мне все равно, не убьете же вы ее, хоть и в моем теле.
Митя смотрел на нее неверящим взглядом. И тут он сделал то, чего не делал никогда при ней, он закричал.
— Да как ты не понимаешь, что это не выход, так ты его не вернешь! Я бы все отдал, чтобы хоть еще час прожить. В своем теле. Всего лишь час. А ты. У тебя еще вся жизнь впереди, а ты хочешь променять ее на жалкое существование. Понимаешь, что тебе будет даже хуже, чем мне? Я могу говорить, слышать, видеть. А ты будешь всего этого лишена. Станешь жалкой тенью.
Он замолчал.
— Тебе нельзя здесь оставаться, — через некоторое время сказал он.
Через полчаса приехали родители. Аля ужаснулась маминому виду, насколько старо она выглядела. Но отец, по-видимому, не замечал этого, он все так же смотрел на нее с любовью.
Все утро ушло на разговоры с ними. Мама не могла понять, почему дочь так себя ведет, тогда Аля все ей и поведала, много умалчивая, кое-где говоря откровенную ложь. Как бросила учебу и нашла Илу, как рассталась с любимым человеком и как вернулась обратно. Об уговоре она умолчала. Во время этого рассказа мама словно еще постарела, а у отца между бровей пролегла глубокая морщинка.
— Мы заберем тебя отсюда сейчас же.
— Нет. Я не хочу. Дома все повторится.
— Мы за тобой присмотрим. Я не отойду от тебя ни на шаг.
— Я буду чувствовать себя еще хуже, поверьте мне. Здесь у меня друзья. Они не бросят меня.
