Этот неравный бой закончился очень быстро. Ненависть, кипевшая в душе Арвида, была сильнее, но тело Йохана – крепче. Воин нанес два удара, причем бил вполсилы – и его противник уже лежал на земле, сплевывая кровь и не желая мириться с поражением. Когда девушка склонилась над ним, он оттолкнул ее и вскочил на ноги. Выражение лица Арвида пугало Матильду больше, чем происходящее: на нем отражались не бессилие и ярость, а необъяснимое наслаждение от поединка – наслаждение, воодушевление и жажда крови. Эти чувства порождала не только борьба, но и осознание того, что он ее проиграет, а значит, даже если у него не хватит сил, чтобы победить противника, все же останется возможность разрушить самого себя.
Таким свирепым она еще никогда Арвида не видела. Это был уже не он. Это был… его безумный отец.
Прежде чем Йохан нанес следующий удар, подоспевшие воины скрутили ему руки. Он сопротивлялся, но, так же как и Арвид, не мог справиться с ними в одиночку. Обоих поспешно вывели из зала, отвесив пару оскорблений, кучу насмешек и произнеся рассудительные слова, призванные их образумить:
– Не омрачайте самый счастливый день в жизни Герлок!
Матильда вышла за ними на улицу. Там было холоднее, но все же недостаточно холодно, чтобы утихомирить разъяренных мужчин. Незнакомец, отец Арвида, все еще не оставил душу своего сына, а напускная доброжелательность Йохана окончательно сменилась отвращением к противнику, который изображал из себя человека Божьего, а на самом деле был таким же, как и остальные мужчины, – грубым и жестоким собственником.
Матильда вмешалась в тот момент, когда они уже собирались снова наброситься друг на друга.
– Прекратите! – крикнула она.
Слава богу, они опустили кулаки.
Девушка повернулась к Йохану, потому что ей было легче смотреть в его лицо, чем в неузнаваемое лицо Арвида, и потребовала:
– Оставь его в покое!
– Ты его защищаешь? – возмутился он.
– Я никого не защищаю, просто я на стороне миролюбивых людей, а таких здесь слишком мало. Сделай одолжение себе и мне: уступи!
– А от него ты ничего не потребуешь?
– Потребую, но то, что я скажу ему, касается только нас двоих. Уходи, прошу тебя.
Йохан обиделся и заметно смутился.
– Мало того что с монахами водится граф Вильгельм… Но чем они привлекают тебя, юную красивую девушку? – проворчал он и наконец сделал шаг назад.
Матильда подозревала, что теперь он вернется в зал, напьется еще больше, подерется с кем-нибудь более сильным, чем Арвид, и нанесет этому человеку серьезные увечья. Но это уже были проблемы Йохана, а не ее.
Когда он ушел, девушка медленно повернулась к Арвиду.
Он выглядел уже не чужим, а… жалким. Не успел Йохан скрыться из виду, как у Арвида подкосились ноги. Он согнулся, и на его лице читались уже не ярость и безумие, а лишь сожаление о содеянном.
Матильда хотела что-то сказать, но передумала. Разве она могла найти такой упрек, который бы не пришел в голову ему самому?
А голова у Арвида раскалывалась от боли. Из носа и рта у него шла кровь. Он растирал виски и дрожал, только теперь почувствовав холод.
– Твои раны… – произнесла Матильда, и вместо гнева в ее голосе послышалась усталость. – Мне нужно обработать твои раны…
Пока Матильда смотрела на Арвида удивленно-укоризненным взглядом, он чувствовал, как по его лицу стекает кровь. И как только он решился напасть на этого мужчину? Зачем он вообще бросился туда, к танцующим?
Сейчас Арвид уже не мог делать резких движений. У него не было сил даже на то, чтобы поднять голову, упавшую на грудь. Матильда привела его в какой-то сарай недалеко от конюшни, пропахший соломой и лошадьми, заставленный мешками и большими бочками. Это помещение не располагало к тому, чтобы оставаться в нем дольше, чем требовалось, однако, несмотря на то что раны были уже обработаны, Арвид и Матильда не спешили уходить.
– Это… это был не я, – выдавил из себя послушник. – В меня вселилась какая-то чужая сила. Это был…
Арвид не смотрел на девушку, но почувствовал, что она кивнула.
– Ты имеешь в виду отца, – тихо сказала она.
– Я никогда его не видел, но знаю, каким он был. Я это чувствую. Он был жестоким и безумным. Возможно, я тоже такой.
– В отличие от меня, ты хотя бы знаешь имя своего отца. Тебе известно, какие черты от него унаследовал и чего следует ожидать. А мне известно только то, что у моего отца светлые волосы. Если мужчина, который так часто мне снится, действительно мой отец.
– Думаешь… думаешь, он норманн?
Арвид поднял голову и по исказившемуся от боли лицу Матильды понял, что девушка много раз задавала себе этот вопрос, но ответить на него решилась только сейчас. Она робко кивнула:
– Да… Да, я начинаю так думать.
– И как ты к этому относишься?
– Плохо. Но даже тот, кто недоволен жизнью, все равно дышит, ест, пьет и идет по своему пути дальше.
– Тебе удалось понять, почему тебя хотят убить?
Гримаса боли исчезла с ее лица, во взгляде появился холод.
– Почему тебя это вдруг заинтересовало? Почему ты вообще вмешиваешься в мою жизнь?
– Матильда…
