Острая боль пронзает ее сердце, когда она понимает, что видит перед собой старую мать принца Бояна. Голос старухи звучит хрипло, может, от возраста, а может, от усталости, ведь несколько недель она влияла на погоду.
— Куда ты направляешься?
Ханна чувствует, что она не желает слышать простого ответа, такого как «в туалет», «на запад к королю» или «назад домой».
— Я не знаю, — честно отвечает она. Холод сковывает ее руки, доставляя нестерпимую боль, начинает болеть ступня, там, куда воткнулась заноза.
— Ни одна женщина не может служить двум королевам, так же как ни один мужчина не может иметь двух хозяев, — отмечает старуха. Из тени появляется одна из ее престарелых служанок с подносом в руках. Единственный керамический кубок, так искусно сделанный, что его край тонок, словно лист, возвышается на подносе. Вверх уходят струи пара. — Пей, — раздается голос.
Пряный напиток обжигает горло. Выпив все до дна, Ханна замечает рисунок, выгравированный на дне кубка: женщина-кентавр кормит грудью человеческое дитя.
— Позже, — продолжает мать Бояна, — тебе нужно будет выбрать.
Ханна осторожно опускает кубок на поднос. Мать Бояна спокойно сидит на кресле, ее скрюченные, морщинистые Руки, в старческих пигментных пятнах, но все еще мягкие, покоятся на коленях. Вуаль скрывает ее лицо. Служанка, замерев, словно статуя, терпеливо стоит с подносом в руках. Ханна украдкой оглядывается по сторонам, но не видит того раба, который сопровождал ее сюда. Они одни в этой комнате, втроем, да птица зеленовато-золотистого окраса сидит в клетке, осторожно поглядывая на Ханну.
Птица нервно переступает в клетке с одной лапки на другую, будто ожидая ее ответа.
Служанка отступает в глубь комнаты, скрываясь за шелковыми занавесями, они шелестят, колеблются, и вновь все затихает. Единственный источник света в комнате — старинная лампа. По стенам двигаются причудливые тени, словно какой-то дух незримо присутствует здесь.
— Мне незачем выбирать, — произносит Ханна, чувствуя возрастающее удивление. — Я «орлица» короля Генриха.
— И удача Соргатани.
Слова звучат зловеще. Ханну начинает бить мелкая дрожь.
— Соргатани жила много лет назад. Она мертва. — Ханна нервно потирает руку, вспоминая, что брат Брешиус потерял свою руку, когда кераитская принцесса, которую он любил и был ей верным рабом, умерла много лет назад.
