Алан с трудом протиснулся сквозь толпу причитавших и рыдающих людей. Оказавшись на улице, он свистом подозвал своих собак и бросился к маленькому домику Ади-ки, украшенному колокольчиками и венками. Она никогда не входила и не выходила без совершения особого ритуала на пороге дома, и, конечно, он никогда не видел, чтобы кто-то из деревенских заходил сюда. Но если их боги или их совет возжелают покарать его, они могут сделать это позже.
В доме он спрятал кожаный сверток с ее драгоценными реликвиями в деревянный сундук для большей сохранности. Он схватил один из ее мехов, которыми укрываются ночью, и поспешил на улицу, где его ждали собаки.
Горе и Ярость были не одни. Половина деревни была уже здесь, хотя войти внутрь никто не решился; вторая половина в нетерпении высыпала на улицу и стояла у дома, где лежали раненые.
Когда собаки начали обнюхивать мех, Кэл шагнул вперед, желая что-то сказать, но Беор оттолкнул его в сторону и приставил острие копья к груди Алана. Бронзовый наконечник злобно поблескивал. Алан схватился за копье Беора. Хотя тот был сильнее, огромный, словно медведь, но Алан весь горел изнутри.
— Отойди в сторону, — произнес он на своем языке, смущая его. — Если мы не будем терять времени и двинемся в путь немедленно, мы сможем напасть на их след и спасти Адику. Если бы они хотели ее убить, то сделали бы это сразу. Но если они ее схватили, значит, у нас есть еще шанс. Ради Бога, не мешайте мне.
Странное выражение исказило лицо Беора. Люди тихо перешептывались за его спиной. Беор нерешительно отступил в сторону.
— Я пойду, — сказал Алан, подыскивая слова. — Я найду Адику.
Заговорила матушка Орла. Тут же несколько человек бросились бежать в деревню.
Кэл выскочил вперед, потрясая бронзовым ножом и копьем, которое он взял у мертвого воина.
— Я пойду, — торжествуя, закричал он.
— Я тоже пойду, — резко произнес Беор.
Несколько неуверенно вызвались еще человек двенадцать, но большая группа не могла передвигаться быстро и незаметно.
— Кэл. — Алан замолчал, потом резко кивнул в сторону. — Беор. Мы пойдем.
Собрались они очень быстро. Алан очень хотел вернуть свой меч и нож, но не знал, куда Адика могла их спрятать, времени на поиски уже не оставалось. Поэтому он взял бронзовый нож. Мать Орла приказала людям принести веревку, кожаные бурдюки, полные меда, деревянную трубку, покрытую сверху глиной и заполненную раскаленными углями, запас сушеной рыбы, хлеба и связку лука-порея. У Беора и Кэла были деревянные каркасы, которые крепились на спине, и туда можно было положить кожаный мешок, наполненный разнообразной провизией. Но даже такие быстрые сборы украли у них драгоценное время.
Алан в сопровождении собак подошел к дому, где недавно родились близнецы. Дочь Уртана показала ему следы на земле, что остались после драки; знаками и жестами она рассказала ему, что все видела со сторожевой башни у ворот. Уртан и его товарищи подбежали к Адике и Тости за несколько минут до того, как около двадцати захватчиков приблизилось со стороны кургана. Они разбились на две группы, одна из которых бросилась в сторону деревни, а другая схватила Почитаемую, Адику.
Собаки принюхивались к незнакомым запахам на земле, а потом по команде Алана понеслись в сторону кургана по следу, который найти могли только они. Алан, Беор и Кэл спешили за ними. Жители деревни, словно на похоронах, собрались у ворот, провожая их в последний путь. Затем предусмотрительно закрыли ворота. С этой высоты незаконченное ограждение казалось таким хрупким и легким. В канаве он заметил чье-то мертвое тело.
Кто были эти нападавшие? Они были так похожи на родственников принца Сангланта. Но всем было известно, что Аои больше не ходят по земле — они стали лишь тенями, заточенными в чистилище между реальностью и тенью. Зачем им нужна Адика?
Беор и Кэл, возможно, смогли бы ответить на его вопросы, но он не знал, как их спросить. Он мог только продолжать идти вперед.
Алан думал, что собаки приведут их к каменному кругу, но они срезали путь у самой высокой земляной насыпи и побежали вдоль нее, скрываясь в тени нависающих земляных троп, пока не оказались на восточном краю, откуда побежали вниз по склону.
Там, у подножия восточного склона, они увидели каменную перемычку, начало подземного тоннеля, ведущего внутрь холма. Кэл в страхе застонал, собаки обнюхивали землю у входа. Давно почившие мастера вырезали на столбе, возвышающемся с левой стороны, фигуру человека в шкуре и с рогами оленя. У зияющей дыры, словно подношение, лежали цветы, теперь уже увядшие, развеянные ветром и рыщущими животными. Олень оставил следы там, где останавливался, чтобы обнюхать венок из цветов, и эти признаки его пребывания здесь привели собак в некоторое возбуждение.
