Главной среди слуг, которая стояла несколько в стороне ото всех остальных и направляла нескончаемые потоки еды и вина в зал, была хорошенькая молодая женщина. Ее прекрасные черты лица слегка портил лишь небольшой шрам на нижней губе, будто кто-то сильно укусил ее до крови. Беспрестанно подзывая ее к столу, лорд Хродик в глазах окружающих оказывался все в более глупом положении, поскольку даже слепому было ясно, что бедная девушка очарована принцем Санглантом. Она так усиленно старалась не смотреть на принца, что всем без слов становилось понятно, что именно об этом она и мечтает.
— О Боже, — произнес Хериберт, горестно вздыхая, — та девушка привлекла внимание Сангланта.
— Почему ты так думаешь? Мне кажется, он смотрит на нее не чаще, чем на остальных.
Хериберт тихо усмехнулся.
— Тебе действительно так кажется? А я думаю, он посматривает на нее по-иному. Она хорошо сложена и миловидна, боюсь, наш принц очарован этой девушкой.
— Хорошенькая, — согласился Захария, который был не против полюбоваться на симпатичную женщину и много лет назад — до нанесенных ему куманами увечий — частенько нарушал данные им клятвы и обеты. — Быть может, тебе нужно блюсти свое целомудрие, мой друг, а не его высочества.
Хериберт слегка покраснел.
— Нет, друг, женщины не имеют надо мной никакой власти. Бедный лорд Хродик. Он совершенно теряется на фоне Сангланта, особенно из-за его непрестанного бахвальства.
— Он бы не продержался ни дня в племени куманов. Несмотря на то что они дикари, ни один человек не осмелился бы хвастать своими подвигами, если бы действительно не был воином или охотником.
— Свита лорда Хродика подтверждает, что в прошлом месяце он застрелил оленя, наверно, его можно отнести к главным охотникам.
Захария засмеялся, он еще не привык к тонкому юмору клирика, щедро приправленному сарказмом.
Принц Санглант, привлеченный громкими звуками, поднял голову и внезапно поднялся. Молодой поэт в смущении замолчал, оглядываясь по сторонам с диким выражением лица, будто ожидая, что сейчас в зал ворвется вооруженная армия солдат.
— Прошу вас, брат Захария, — сказал принц, обращаясь к нему через два стола, — если вы можете исполнить гимн святой Херодии, сделайте это для нас. Вы прекрасно его знаете, не так ли?
Захария поднялся, передавая свой кубок с вином Хериберту.
— Я исполню его, ваше высочество, если это доставит вам удовольствие.
— Огромное удовольствие. — Санглант оставил главный стол и сел рядом с Херибертом на место Захарии, осушив его кубок до дна. — О Боже, — произнес он, понизив голос, — больше нет сил терпеть ни это щенячье виляние хвостом, ни этого подхалима, называющего себя поэтом.
Он в отчаянии посмотрел вокруг, поднимая свой кубок, и хорошенькая служанка тут же поспешила наполнить его, наливая вино через серебряное ситечко, задерживающее осадок. Санглант открыто посмотрел на нее, и она не опустила глаз. Так что на этот раз принц первым отвел взгляд в сторону, слегка покраснев, хотя этого и не было заметно на его загорелом лице. Лорд Хродик резко окликнул ее, и она поспешила к его столу.
— Господь и Владычица, — пробормотал принц, — я не создан для того, чтобы быть монахом.
— Нашему принцу необходимо развеяться, — прошептал Хериберт Захарии.
В молодости Захария придумал свой оригинальный способ запоминать любимые гимны и стихи: он представлял их в виде животных, закрытых и находящихся каждое в отдельном стойле, на каждом стойле изображен какой-то знак в виде птицы или растения, символизирующий первую фразу или слово, чтобы ему легче было вспомнить все слова. Мысленно прогуливаясь по хлеву и заглядывая в стойла, он наткнулся на изображение грифа, известного, как пророк среди птиц, несущего колосок ячменя, который на даррийском звучит как «хордеум» и созвучен с «Херодия», так второе слово гораздо легче всплыло в памяти, благодаря первому. Все это заняло у Захарии не больше времени, чем потребовалось принцу, чтобы осушить еще один кубок вина. И вот первые слова гимна уже звучали под сводами огромного зала.
Как только он начал говорить, слова потекли свободно и непринужденно, одно следовало за другим, превращая повествование в нерушимую цепь. Как говорила его бабушка, этим талантом наградили его боги. Брат, который принес слово Единства в их отдаленную, пограничную деревеньку, очень хвалил его, рассказывая о том, что имя ему выбрали правильно и ангел памяти Захриел наградил его этим святым даром.
Закончив повествование, он услышал, как принц что-то восхищенно пробормотал, а лорд Хродик вскочил на ноги.
