Нахмурившись, Захария вернулся в комнаты, подготовленные для принца, но взгляд, которым Санглант его встретил, не успокоил его волнующегося сердца. Принц Санглант стоял посредине комнаты, его высокая, широкоплечая фигура казалась устрашающей из-за величественного шлема, в котором он был. Он обернулся на звук шагов Захарии и порывисто снял шлем, будто не хотел, чтобы кто-то посторонний видел, как он примерял его.
— Боюсь, скоро вас посетит лорд Хродик, ваше высочество, — сказал Захария.
— Лорд охраняет меня, — пробормотал принц, наклонив голову к плечу, словно нахохлившийся петух. Он держал шлем двумя пальцами, зацепив ими за прорези для глаз, будто это была приятная ноша. — Она с ним.
— Кто она? — мягко спросил Хериберт, стоя у стола. Он пристально вглядывался в лицо Сангланта, в эту жалкую полуулыбку на его губах.
— У госпожи Гизелы из Стелесхейма была миловидная племянница, которую звали Сюзанна. Она была прекрасной ткачихой. Среди всего прочего, она ткала плащи для «Королевских орлов». Мои «драконы» и я провели около недели в Стелесхейме, пока оружейники приводили в порядок наши доспехи и оружие, прежде чем мы выступили в Гент. — Он слегка улыбнулся, и передал шлем юному Матто, которого оставили в комнате присматривать за спящей Блессинг; малышка уютно свернулась на огромной кровати, приготовленной для Сангланта.
Матто взял шлем, охнув от его тяжести, и провел рукой по золотому изображению, испытывая благоговейный трепет.
— Господи, благослови. Никогда в жизни не видел ничего подобного. Даже у короля нет такого великолепного шлема!
— Эй, Матто, — окликнул его Санглант. — Не смей неуважительно говорить о короле Генрихе, на которого сошла Божья благодать.
— Слушаюсь, ваше высочество, — покорно ответил юноша.
К этому времени все они уже отчетливо слышали лорда Хродика, приближающегося по коридору к опочивальне принца, отдающего приказание одному из слуг своим льстивым, брюзгливым голосом.
— Ступай и доложи принцу, что мы придем к нему, если он пожелает.
Санглант сел в единственное в его комнате кресло, богато украшенное и утопающее в толстом аретузском ковре, затканном цветами и виноградными лозами. Он жестом велел Матто встать у двери. Пареньку едва хватило времени подскочить и встать там, прежде чем взволнованный управляющий разыграл целое представление, докладывая о лорде Хродике.
Сев, Санглант создал четкое разделение между собственной властью и властью молодого лорда. Он знал, как следует вести себя, чтобы устрашить вошедших, поэтому наклонился немного вперед, сложив руки на коленях. Хродик льстиво улыбнулся, запнулся и, наконец, отступил в сторону, пропуская вперед молодую ткачиху. Ее щеки пылали так, что казалось, будто у нее лихорадка. Она все так же не поднимала глаз на принца Сангланта.
— Добро пожаловать,- сказал он без доли иронии в голосе.- Мне кажется, вы самая известная ткачиха в этом городе.
— Да, ваше высочество. — Она дерзко посмотрела на него, прежде чем окинуть взглядом комнату, отметив Хериберта, Захарию, юного Матто у двери, трех щенят, пыхтевших под столом, которых преподнесли принцу в качестве подарка монахи святого Галла, и, наконец, уставилась на кровать. Она смотрела широко распахнутыми от удивления глазами, слегка отпрянув назад. — Это ваше дитя, ваше высочество?
— Да, — ответил принц, не сводя с нее глаз. — Это моя дочь Блессинг.
— Хорошенькая малышка, ваше высочество. Каждое дитя должно считать благословением. — Она задохнулась, будто ее хлестнули плетью. Сюзанна побледнела, но голос по-прежнему звучал ясно. — Хотя и не каждое дитя рождено в благословенных условиях. Кто-то из нас становится пешкой, ваше высочество, в играх тех, чья земная власть больше страха перед Господом.
В первый раз она оглянулась на свою маленькую свиту, своих нетерпеливых домочадцев, которые стояли прямо за ней и не сводили с принца благоговейных взглядов. Мужчина, что стоял впереди, ободряюще ей кивнул, словно добрый товарищ, с которым их связывали узы доверия и любви. Не такой приятный внешне, как принц, он был широкоплеч, сквозь тунику проступали мощные мускулы человека, знакомого с трудом чернорабочего не понаслышке; в том, как он смотрел на принца, было что-то фатально-суеверное.
«Его соперник» — подумал Захария, принимая за правду пришедшую в голову мысль.
Госпожа Сюзанна продолжала говорить, с каждым новым словом, казалось, ей все легче и легче было раскрываться перед этим незнакомым человеком.
— После падения Гента меня отдали лорду Уичману, против моей воли, пока он со своей свитой жил в Стелесхейде, уничтожая эйка. После изгнания эйка я уехала из Стелесхейма, от моей тети, сюда, в Гент, чтобы начать все заново и скрыться от лорда Уичмана. К этому времени я уже носила под сердцем дитя. Пришло время, и я дала жизнь его незаконнорожденному ребенку. Поскольку он обосновался в Генте как его правитель, я очень боялась, что он узнает о моем пребывании здесь, я не хотела, чтобы он… — Все это было слишком тяжело для нее, и она не смогла продолжать.
