Звезды тускло мерцали сквозь пелену ночного тумана. Укутанные снегом деревья стояли в безмолвной тишине. В лунном свете проступали неясные очертания разрушенных домов, так что пару раз Ханне даже показалось, что промелькнула тень какого-то бывшего деревенского жителя, растворившись во тьме, спеша по неведомому ей поручению, но в первый раз это была сова, а во второй ей просто померещилось. Снежный покров лежал нетронутым, если не считать протоптанных ими тропинок. В темноте раздался сухой кашель караульного, место для которого отвели в доме, находящемся на самом краю деревни, у леса. Позади нее послышался шум: лошади, загнанные на ночь в дом, поближе к людям, к теплу, беспокойно переступали с места на место.
Она провела рукой по волосам. Неприятное подозрение все отчетливее формировалось в ее сердце: Боян отправил ее сюда, прекрасно отдавая себе отчет в том, что они могут погибнуть. Был ли он более честолюбив, чем хотел показаться? Собирался ли устранить все мнимые препятствия на пути Сапиентии стать королевой? Возможно ли, что Боян так открыто флиртовал с ней, а потом отправил в столь опасное путешествие? В конце концов, куманы могут быть где угодно, хотя, конечно, не станут далеко выезжать по такой погоде. Только глупец осмелится на поездку через всю страну, полагаясь на милость зимней погоды, — глупец или «орел», выполняющий волю короля.
Но конечно же, Боян не назначал ее «орлицей». Она вступила на эту службу, понимая, насколько она опасна. Любого человека, отправившегося в длительное путешествие, поджидают в дороге неприятности и неожиданности, и многие путники даже не догадываются, что ее плащ или значок «орла» должны обеспечивать ей какую-то безопасность.
Нет, Боян не стремился отомстить или затеять какую-то интригу. На самом деле принц Эккехард оказался досадной помехой: молодой, непроверенный, незрелый и безрассудный человек. И такой же глупец, как и Ивар, — связал свою жизнь с еретическим учением. На месте Бояна она, возможно, поступила бы иначе. Сейчас же Ханна мечтала вновь оказаться в мягкой уютной постели во дворце епископа Альберады, а не стоять здесь, посреди дикой местности, окруженной со всех сторон непроходимым лесом, ютиться в заброшенной деревеньке, от которой до какого-либо укрепленного места день пути. Здесь на их малочисленный отряд могли напасть и легко разбить их.
Вдалеке завыл волк — единственный живой звук на фоне окружавшего их безлюдного пространства. У костра затих мужской шепот, все внимательно прислушались, не последует ли ответ, но этот печальный зов растворился в ночной тишине, так и оставшись безответным. У ближайших деревьев послышался хруст веток.
Быть может, кто-то прополз по усыпанным снегом ветвям? Или ночная птица, хлопая бледными крыльями, пролетала через деревья?
— Кто здесь? — окликнул часовой. Голос его дрожал.
— Тс-с! — Эккехард шагнул вперед, доставая меч, и встал рядом с Ханной. — Что ты видела, «орлица»? — прошептал он. Позади них его друзья стояли, обнажив мечи, а солдаты держали наготове копья и щиты. Руки тряслись, она подняла свой лук и выпустила стрелу.
Там никого не было. Снег тяжело осыпался с огромной еловой ветви, накрывая воображаемые крылья, и все стихло. Лунный свет окутывал безмолвный лес сонной пеленой.
— Эй! — крикнул часовой, пораженный настолько, что выронил свое копье, со стуком упавшее на каменный фундамент.
Она появилась бесшумно и устроилась посреди раскинувшихся просторов нетронутого снега. Несмотря на большие размеры, она не проваливалась, переступая по крепкому насту. Это была самая большая сова, которую Ханна когда-либо видела, с хохолками на кончиках ушей, ее роскошное пятнистое оперенье переходило впереди на грудке в мягкие белые перышки. Сова посмотрела на Ханну не мигая, совершенно безразлично, готовая схватить ее, словно она большая мышь.
— Какой вкусный может получиться ужин, — пробормотал Эккехард, подталкивая Ханну локтем. — Стреляй.
— Нет, мой принц, — ответила она, в ужасе представив, как будет стрелять по этому великолепному созданию, — каждому известно, что мясо совы, словно яд, губительно для человека.
Эккехард стоял в нерешительности. В это время сова захлопала крыльями и растворилась в темноте.
— Черт! У нас мало еды, «орлица». Если бы мы разделили мясо совы между всеми, то никому хуже не стало бы! — Казалось, он готов был и дальше отчитывать ее, но к ним подоспел лорд Бенедикт.
— Ваше высочество, пойдемте скорее. Больного человека рвет кровью, старому сержанту кажется, что он не доживет до утра. Благословите умирающего, чтобы душа его была в безопасности, когда он будет переходить на Другую Сторону.
На рассвете несчастный человек скончался. Ханна всю ночь ходила по лагерю, завернувшись в свой плащ, замерзшая и слишком взбудораженная происходящим, чтобы заснуть, пока не взошла луна и лес не погрузился в глубокую дремоту. Поскольку тревожный сон всей группы временами прерывался резким сухим кашлем лорда Лотара, Хана задумалась о том, что она выиграла бы в ситуации, предложи ей дезертиры бежать с ними.
