Алия схватила его за руку и резким движением дернула назад. Ее сила была поразительна: Санглант, который был на добрых полторы головы выше ее, не удержался и пошатнулся.
Блессинг вывернулась из рук Хериберта. Генрих крикнул, предупреждая, что ребенок упадет, и Санглант бросился вперед, чтобы подхватить малышку, но находился слишком далеко.
Но под ней что-то уже было.
Блессинг мягко упала на воздушное облако, которое стало принимать очертания женщины: с чувственным ртом, выступающими острыми скулами, королевским носом, широким и умным лбом и тяжелым каскадом волос. Она не была женщиной-человеком, но женщиной из воздуха, изменчивой, как вода, созданной из неземного вещества. Воздушная вуаль скрывала ее тело, в то же время она была неодета и видна была налитая грудь женщины, кормящей ребенка. У нее на руках Блессинг сразу же успокоилась и повернулась так, чтобы сосать неземную грудь.
Генрих встал, лицо его было белее полотна.
— Что за непристойность? Кто это кормит ребенка?
Санглант шагнул вперед, закрыв собой неземное существо.
— Лиат была слишком слаба, чтобы кормить малышку сразу после рождения. Блессинг отказывалась даже от козьего молока. Она бы умерла, если бы не Джерна.
— Что это? — прошептала Теофану. Ее фрейлины теснились рядом с ней, со страхом и отвращением наблюдая за происходящим, но Теофану просто внимательно смотрела, нахмурившись и угрожающе сдвинув брови.
Все, кроме Хериберта, отошли назад. Руки Адельхейд подергивались, но она, наоборот, наклонилась немного вперед, чтобы видеть это воздушное кормление. Хатуи, как всегда, находилась за креслом Генриха.
— Я думаю, она дэймон, — произнесла Росвита. Фортунатус, стоявший за ней, тихо присвистнул.
— Она существо из высших небесных сфер.
— У этих созданий есть душа? — спросила Адельхейд.
— Древние писатели считали, что души у них нет, — прошептала Росвита в ответ.
Громкий вздох людей, прижатых к стенам, нарушил тишину. Но никто не произнес ни слова. Все внимательно наблюдали, а малышка шумно дышала, мирно посапывая у груди.
— О Владычица! Что за манеры, быть накормленной дэймоном без души?
— Значит, это правда. — Каменная маска спала с лица Генриха, обнажая его истинные чувства. — Ты был околдован, Санглант, Джудит и ее сын оказались правы. Ты больше не хозяин своих мыслей и поступков. То же самое произошло с графом Лавастином, когда епископ Антония наложила на него заклятие. Сейчас ты заложник в руках колдунов, укравших тебя у меня. Где Лиатано? Чего она хочет?
— Я прошу вас, ваше величество! — вскричала Росвита, шагнув вперед. Она знала, до чего могут довести подобные обвинения. — Давайте не будем делать скоропалительных выводов. Я считаю, необходимо собрать Совет, чтобы лучшие из лучших разрешили ситуацию, да помогут нам их мудрые сердца и трезвый разум.
— Как это было в Отуне? — спросил Санглант с горечью в голосе. Он взял Блессинг из объятий дэймона, хотя ребенок сопротивлялся и до последнего не хотел отпускать волшебную грудь. Дэймон тут же испарилась: Росвита не могла по-другому это объяснить — неземное существо просто вновь обратилось в облако и растаяло в воздухе.
Глубоко вздохнув, Генрих отступил назад и сел в кресло.
— Я созову Совет, когда мы прибудем в Дарр. Пусть сама скопос будет председателем на Совете по этому вопросу.
— Ты надеешься, что я спокойно перейду на твою сторону? — спросил Санглант.
— Однажды, сын, ты сделал так, как я просил.
— Но за это время я изменился, я больше не тот, кем был раньше. Ты не понимаешь, кем я стал. И не веришь мне. Я никогда не отказывался от этого королевства и теперь не откажусь. Но я знаю, что необходимо сделать сейчас, и если ты мне не поможешь, я найду тех, кто сделает это, пока еще не слишком поздно.
— Это мятеж, Санглант?
— Я прошу вас, — начала Росвита, шагнув вперед, чтобы встать между двумя мужчинами, ей невыносимо было видеть надвигающуюся катастрофу, словно непреодолимая сила ринулась против недвижимой скалы.
— Нет, сестра,- сказал Генрих,- не вставай между нами.
У нее не было другого выхода, только как замолчать.
Росвита видела, что король слабее своего сына, которого он любил больше всех своих детей, беспомощность сквозила в том, как причудливо он изгибал рот, левой рукой крепко сжимая подлокотник кресла, правой ногой отбивая нервное стаккато об пол.
— Пусть он ответит на вопрос.
Санглант всегда отличался тем, что слова его никогда не расходились с делом.
— Хериберт! — Он крепко прижал дочь и шагнул к двери, Хериберт не отставал. У выхода он повернулся и посмотрел на сестру. — Тео?
Она покачала головой.
— Нет, Санглант. Ты не знаешь, свидетелем чего я оказалась. Я не пойду за тобой.
— Позже пойдешь, — сказал он мягко, — потому что я знаю, что всех ждет. — Его взгляд скользнул по присутствующим, задержался на Росвите, но ей он только нежно улыбнулся. — Пусть все твои советы будут мудры, сестра, — произнес он хрипло, поклонился Адельхейд и вышел.
Канделябры закачались, внезапно одна из свечей вспыхнула ярче и тут же погасла с насмешливым шипением, затем вторая. Но все было спокойно.
