С того места, где он восседал на кресле, не выпуская из рук копья, хорошо были видны собравшиеся перед ним: правитель Детей Скал окинул взглядом покатый склон, мягко спускающийся к берегу, где начинала биться о камни вода. Двадцать два копья лежат у его ног, и вожди, признавшие его своим правителем, стоят на почтительном расстоянии. Воины Рикин стоят рядом с ними, потихоньку начиная перемешиваться с воинами, прибывшими в Рикин со своими вождями. Пришвартованные у берега, поставленные на якорь выше и ниже по заливу, возвышаются восемьдесят судов, на каждом из которых не меньше пятидесяти воинов, несмотря на такое множество присутствующих, это была только лишь часть той армады, к которой он теперь мог обратиться.
Их было огромное количество, и еще больше ожидало в фиордах, близ территорий, где жили другие племена. Но люди в своих землях все еще численно превосходили их, Всех Детей Скал вместе взятых.
Именно этого и не могли никогда понять Кровавое Сердце и другие старые вожди племен. Люди могли быть слабее их, но численно представляли огромную силу.
Все находились в ожидании. В зале, который располагался недалеко от этого, в тишине совещались Староматери, это было привилегией камня. Позади них беспокойно передвигались Быстрые Дочери, у них не было терпения их матерей и бабушек. Медленное течение времени было не для них. Подобно братьям и кузенам, они бы сошли на Землю на некоторое время, не больше чем на сорок зим, прежде чем раствориться под тяжестью времени.
Староматерь Рикина стояла при входе в зал, наблюдала, это было ее право и обязанность. Он почувствовал ее дыхание на шее, хотя она не говорила и не делала никаких знаков.
Это был его день. В конце концов, даже когда она передаст свои полномочия Мудроматери и уйдет во фьолл, она будет жить гораздо дольше, чем любой из ее детей. Огромные усилия, прилагаемые им, могли показаться ей чем-то вроде состязаний у молодых, короткая борьба, быстрая победа.
Все же он собирался извлечь из этого как можно больше для себя.
Вождь Хаконина одним из последних вышел вперед и осторожно положил свое копье сверху огромной кучи копий, последним, потому что Староматерь Хаконина первой поняла честолюбивые цели Сильной Руки и предложила союзничество. Потом вождь Хаконина отступил назад и остался ждать в первых рядах собрания, рядом с Десятым Сыном Пятого Колена, рулевым и капитаном Сильной Руки, его истинным другом.
Сильная Рука поднялся. Сначала он прочертил посередине каждого древка копья двойной круг, означающий его власть. Потом окрасил эти надрезы в золотистый цвет, так чтобы их было четко видно издалека. Никто не проронил ни слова, пока он таким образом подтверждал свою власть и полномочия: на копьях вождей навсегда останется знак повелителя Сильной Руки.
Когда он закончил и каждый из вождей подошел, чтобы забрать свое копье, он долгое время смотрел на фиорд. Вода была спокойна и холодна. Ничто не нарушало ее мерного течения.
Ничто не нарушало тишины, повисшей над собранием.
Пусть они задумаются над этим недостатком выразительности. Пусть боятся его, ведь он не кричит в триумфе, как это делал бы любой из них. Какая необходимость у него выть, стонать или кричать? Он против этого. Тишина его союзник, а не враг.
Они смотрели на него, пока он шел сквозь их ряды вниз к воде. Остановившись на берегу, он бросил в воду камень, от которого, как от любого действия, пошли круги. Его союзники не знали, что этот сигнал он продумал заранее.
Они появились из тихих вод внезапно, их было больше, чем он мог сосчитать. Выгибаясь вверх, отталкиваясь от воды с помощью сильной задней части, мерфолки крутились в воздухе и падали вниз. Все те, кто ждали в зале наверху, видели только серебристые тела, мелькнувшие на миг, но внушающие страх головы и волосы, которые скользили и соединялись в воздухе, и потом лишь громкий всплеск, когда тяжелые тела мерфолков ударялись об воду. Сильный ударом хвостом, и мерфолк исчезал. Вода вспенилась, успокоилась и снова застыла, недвижима как зеркало. На водной глади он видел отражения деревьев и одиноко парящего в небе ястреба. Тонкая струйка дыма пересекала небо: сигнальный костер на утесе, откуда охранялось устье фиорда Рикин.
По рядам собравшихся прокатилась волна шепота, и тут же все стихло. Они все знали, как его последний враг, могущественный Нокви, встретил свою смерть. После того как он потерял обе руки и упустил победу, его бросили в МоРе, где его поглотили мерфолки. Это не была достойная смерть.
Сильная Рука вернулся к своему креслу и поднял копье. У него не было необходимости кричать: пусть ветер подхватит слова и унесет так далеко, как это возможно, чтобы и последние ряды могли услышать его.
— Слушайте меня. Теперь мы будем действовать. Мои воины уже выследили тех, кто отказался присоединиться к нам. Никто из нас не может отдыхать, пока другие делают эту работу. Мы должны строить и готовиться.
