– Да ну! Бросьте, товарищ капитан!.. – заныл ефрейтор. Ему уже не терпелось утереть нос старшему офицерскому составу.
– Мы ж никому… Хотите, слово дадим?
Капитан справился с последней пуговицей и распластал полы полушубка, как крылья. Ему стало жарко.
– Ничего, голубки, потерпите. Всего-то и осталось – час или два.
– А что будет через час или два?
– По всей вероятности, ничего. Вот и окажется, что весь мой секрет с самого начала отдавал липой.
– Тогда тем более! Если через час все откроется…
– Да говорю же: ничего не откроется! – капитан усмехнулся. – Потому что через этот самый час случится примерно следующее: кто-нибудь из наименее терпеливых генералов не выдержит и взорвется – сыграет, так сказать, роль детонатора. Воспоследует бурная цепная реакция, и всех нас с матюгами погонят обратно на машины и вертолеты, не дав как следует собраться и сообразить, что же здесь в сущности имело место, – капитан улыбнулся. – А имел место, ребятки, грандиозный розыгрыш. Всего-навсего. Розыгрыш, помноженный на шпионские фантазии наших стратегов. Вот вам и весь секрет!
– Значит, не скажете? – ефрейтор обиженно покривил губы. Гуль тоже недоумевал. Слушать нелестные эпитеты в адрес командиров всех родов войск он мог и у себя в казарме. И куда более хлесткую. Выходило так, что капитан поманил их пряником и ничего не дал.
Заметив скучноватую реакцию собеседников, Володя виновато развел руками.
– Извините, парни, но подробнее не могу. Хотел бы, но не могу. Все-таки какой-никакой, а секрет, коего и мне знать не положено, – Володя вздохнул. – Генерал сболтнул полковнику, полковник – мне, а достанется всем вместе. Потому как секрет. Для того его и выдумывали. Тут вам и запад вражий замешан, и восток, и наши… Словом, если кто проговорится, может и не поздоровиться. Это уже на полном серьезе. Так что молчу для вашей же пользы.
– Да… – Протянул Гуль.
Ефрейтор, не слишком церемонившийся с капитаном, рубанул более откровенно:
– Тогда и нечего было начинать! – в голосе его звучала та же обида, что была нарисована на лице.
Володя смущенно прикашлянул. Он и сам осознал, что вышло невпопад. Тайны или бесстрашно раскрывают или не упоминают вовсе. Неловко он потянулся к котелку.
– Ладно уж налью, – ефрейтор по-хозяйски отстранил его руки, умело и ровно разлил по кружкам дымящий чай. Попутно зыркнул в сторону Гуля.
– Омуля, небось, часто тут пробуете? – о промахе капитана он великодушно решил забыть.
– Ага, каждый день – утром и вечером.
– Значит, не часто? Или, может, тут вообще нет никакой рыбы?
– Почему, рыба есть. Видим иногда. Муксун, нельма… Покупаем у местного населения. С водкой. Но в основном обыкновенная селедка из Диксона.
– Значит, не особенно жируете, – посочувствовал сержант и тут же ввернул, видимо, любимое им словцо: – Хреново… На море служить и рыбы не едать – это я вам скажу…
Отсев в угол, он гармошкой наморщил лоб и принялся ковырять в зубах спичкой – этакий знающий себе и другим цену увалень деревенского склада, с оттопыренными ушами и крупными лучистыми веснушками. С внутренней усмешкой Гуль отметил про себя, что ситуация в палатке забавным образом переменилась. Теперь безусловным хозяином был конопатый ефрейтор и как всякий хозяин он немедленно взялся за бразды правления. Известно, что приходящие к власти начинают с длинных пространных речей, – не стал исключением и сержант.
– Всякие там секреты, шахеры-махеры, – начал он озабоченно, – я так понимаю, от глупости. В жизни все проще. Тут тебе земля, тут солнце, а тут люди. Живи и другим жить не мешай. А разных там парламентов, министров-архиепископов нам, если честно, не нужно. Мы-то знаем, как жить. Приучены. А вот они – те, значит, у кого шило в одном месте, те – нет. Им покой с ясностью, как нам холод. Вот и усложняют все на свете. Чтоб воды, значит, намутить и плавать в той водичке жирными карасями. Или этими… омулями…
Гуль взглянул на капитана, ожидая увидеть улыбку и поперхнулся чаем. Володя сидел неестественно прямо и застывшим взором следил за кружкой. Микроскопическими толчками та передвигалась по скатерти, медленно приближаясь к краю. Сама собой. Гуль решил было, что это ожили льды, но тут же вспомнил, что под ними не океаническое дно, а мерзлый скальник. Тогда каким образом?…
Стремительным движением капитан положил на стол чайную ложечку.
– А ну-ка!..
Развернувшись подобно компасной стрелке, ложечка заскользила вслед за кружкой.
– Ловко, – пробормотал Гуль.
– Фокус-покус! – громко и растерянно произнес сержант.
– Вот вам и фокус, – Володя дрожащими пальцами уже застегивал полушубок. Он продолжал сосредоточенно глядеть на кружку. – Кажется, начинаю понимать.
– Аномалия? – хрипло спросил Гуль.
– Если бы… – Капитан поднялся. – А ведь я-то, дурак, не поверил. Думал, что блажь… И вам головы морочил.
