Малышев что-то промычал. Его глаза наконец обрели осмысленность и теперь с бешенством смотрели на сына.
– Я выиграл, папа, – шепнул Артур, с силой опуская замок на голову отца.
Затем еще раз. Брызнула кровь.
И еще.
После третьего удара Сергей затих.
– Ну давай, папуля… Теперь моя очередь тебя будить.
Странно знакомый голос раздавался прямо в мозгу, он потрескивал, как сухие ветки под ногами.
«Арчи».
Эта мысль робко затрепетала, как огонек умирающего свечного огарка.
Сергей открыл глаза и тут же почувствовал боль в запястьях. Задрал голову вверх, с удивлением разглядывая свои руки, скованные наручниками.
«Это сон?! Или глюки?!!» – остолбенело подумал он.
– Доброе утро, – услышал он за спиной голос сына.
Малышев снова посмотрел наверх. Вены и жилы на руках вспучились, напоминая лиловых червей. Цепочку между «браслетами», которыми были скованы его руки, скреплял массивный карабин, от которого к потолку тянулась стальная цепь. Проходя через толстую проушину, вмонтированную в потолок, другой конец цепи был намотан на рога медного быка.
Сергей опустил взор вниз. Он был совершенно раздет, пальцы ног едва касались холодного пола. Фактически он болтался на скованных руках.
Вместе с болью в запястьях, в которые нещадно врезался металл наручников, пришла жуткая мигрень. В череп будто вогнали кирку и ворочали, как кочергой в пышущем жаром камине.
В памяти заскользили смутные кадры полуразмытого лица сына, который держал в руках замок от клетки.
«Влип», – подумал он с безграничной усталостью.
Подумать только… Он уже почти запер Арчи, как все карты смешал это проклятый приступ. И конечно, маленький говнюк не преминул воспользоваться этим чертовски удачным шансом.
Он вздохнул, одновременно чувствуя странно зудящую скованность на коже лица.
Словно…
«Словно тебя обмазали глиной, и теперь она подсыхает, верно?» – подсказал внутренний голос. «Или это запекшаяся кровь…»
А еще Сергей почувствовал, что на его голове что-то надето. Что-то вроде матерчатой шапки…
– Что это было с тобой? – раздался голос сына. Мгновение – и Артур возник перед ним, будто чертик из табакерки. Все тот же костюм и белая рубашка, только все измятое и запачканное пылью и кровью. Волосы всклокочены, лицо болезненно-желтоватое, но глаза мерцали злобным весельем. – У тебя эпилепсия? Никогда такого не видел.
Малышев уже открыл было рот, но в последний миг решил промолчать.
– Дома с тобой такого не было, – продолжал Артур. Он разглядывал отца, словно тот был музейным экспонатом.
– Ты даже не представляешь, как тебе повезло, – медленно промолвил Сергей.
– Значит, есть бог на небесах, – с серьезным видом сказал Артур. – Он не допустил бы несправедливость. Согласен?
И прежде чем мужчина успел что-то ответить, весело хихикнул.
– Заканчивай побыстрее, – спокойно проговорил Сергей и демонстративно зевнул. – Ты становишься скучным.
Не переставая хихикать, Артур взял с табурета широкий нож и приблизил сверкающее лезвие к лицу отца:
– Не могу на тебя смотреть без улыбки. Взгляни.
Сергей скосил глаза, вглядываясь в блестящий клинок. На него пялилась раскрашенная физиономия клоуна. Дурацкая улыбка жирно блестела алым, словно он только что оторвался от миски с кровью. На лице белый грим, под глазами чернели неуклюже намалеванные мешки. Из-под колпака с помпонами торчали беспорядочные вихры фиолетовых волос.
– Остался только носик, – подмигивая, сказал Артур и, убрав нож, вынул из кармана красный шарик на резиночке. – Кругленький сопливый носик.
Нацепив его на отца, Артур отошел в сторону, явно любуясь проделанной работой.
– Ты думал, я для себя взял с собой весь этот маскарад? Нет, пап. Это все
Помедлив, он уточнил:
–
Малышев промолчал, прикрыв веки.
Кролик все-таки нашел больное место у волка и вцепился ему в загривок.
Он знал, что, если не произойдет чуда, Артур убьет его. А чуда, судя по всему, не наступит. Из ныне живущих о «Логове» знали только двое – он и Мария. А, ну да, еще Арчи. Так что помощи ждать неоткуда.
Теперь его убьет собственный сын.
Вопрос только,
– …пока ты был в отрубе, я тут все осмотрел, – непринужденно болтал тем временем Артур. – В одной камере даже нашел корыто с раками! Правда, воняло там похуже, чем в сортире… А так – респект. Круто ты тут все обустроил! Я кое-что позаимствовал у тебя, папуль. Все равно тебе больше ничего из этого не понадобится.
С этими словами Артур указал на табуретку, на которой были аккуратно разложены несколько ножей, большой молоток, стамеска и пузырек с нашатырным спиртом.
– Пока ты в состоянии соображать, я бы хотел задать тебе один вопрос, – сказал Артур. – Не возражаешь?
