– Вот. А чтобы больше таких историй не случалось, нам нужны новые пули. Со стальным сердечником. Бронебойные. А ещё новые знания. Точнее, умение сходу проводить контрольный выстрел в голову любому врагу, – пояснил парень, не обращая внимания на страдальческий стон эльфа. – Да-да, Эльвар. Именно так. Я хочу видеть своих друзей живыми, а их врагов – мёртвыми. И твои стоны здесь не помогут. Мы никого не зовём в свои уделы и не собираемся ни с кем воевать. Но любого врага нужно уничтожать раз и навсегда. Запомни, дружище. Глупый гуманизм ещё никого до добра не доводил.
– Но ведь солдата гонит в атаку приказ. Зачем же убивать человека, который вынужден исполнять чужую волю? – не сдавался Эльвар.
– А кто говорит про солдат? Не надо путать разные понятия. В этом нападении, как и в нападении на удел гномов, солдат не было. Были только бандиты. Горцы и орки, которые продолжали стрелять, даже когда перед ними появились их сородичи. Как думаешь, стоит таких жалеть? Ведь они пытались убить родичей.
– Бандиты, это да. С ними разговор должен быть короткий, – нехотя согласился Эльвар. – Но простые солдаты не виноваты в том, что кому-то захотелось повоевать.
– Эльвар, ещё раз повторяю. Не надо путать понятия. Если, не дай пятеро, сюда придут солдаты, я первый прикажу не добивать раненых и отпустить их с миром после лечения. Но бандитов нужно уничтожать. Раз и навсегда. Только так можно сделать этот мир чище и лучше.
– Убийством?! – растерялся эльф.
– Да. Ты целитель, и я попробую объяснить тебе языком целителей, – вздохнул парень, поморщившись от головной боли. – Иногда рана начинает гноиться, и если рану вовремя не вычистили, то раненую руку или ногу нужно отрубить, чтобы спасти человека. Ты видел такое?
– Да, однажды, – осторожно кивнул эльф, внимательно слушая парня.
– Так и в жизни. Чтобы одна заражённая часть не погубила всё тело, нужно её отсечь. Если бандита уничтожить, он больше никого не ограбит, не убьёт и не изнасилует. Как думаешь, сколько кметов пережили такие нападения? А ведь многие из них считают, что это нормально. Что бандиты могут прийти и отнять у них последнее. Могут надругаться над их жёнами и дочерьми. Ведь от них не убудет. Главное, чтобы не изуродовали и не убили. А некоторые, отчаявшись, сами уходят в леса и начинают делать то же самое. Ты считаешь, что это должно продолжаться до бесконечности? И во что тогда превратится этот мир? Сколько тогда вокруг будет боли? А главное – этих бандитов уже не переделать. Ведь они считают, что им незачем работать до тех пор, пока они могут отбирать всё нужное у других силой. Так что лучше один раз отрубить больной палец, чем хоронить всего человека.
– Он прав, – решительно кивнул Кержак. – Сегодня для меня был самый трудный день в жизни. Я вынужден был поднять руку на родичей. Пролил кровь соплеменников. Но я это сделал. Сделал потому, что эти орки забыли заветы предков и встали на сторону врага. Если бы они остановились и бросили оружие, я бы с удовольствием забрал их в род. Но они продолжали стрелять.
– Думаешь, всех нападавших уничтожили? – задумчиво спросил Лёха.
– Нет. Я ощутил эманации заклятия перехода. Кто-то успел открыть портал и увести несколько бандитов.
– Выходит, среди нападавших был маг?
– Да.
– Мне всё время не давал покоя вопрос. Как они сумели открыть портал прямо на площадке совета? Ведь, не зная плана драконьих скал, портал можно было открыть над пропастью или в каком-нибудь тупике. Или я чего-то не знаю? – протянул Лёха.
– Я тоже всё время об этом думаю, – кивнул Кержак. – Исходя из того, что мне рассказал Тсарган, купол над гнездовьем они не делали. Понадеялись на собственное зрение и регулярные полёты над скалами. Значит, кто-то сумел переместиться сначала в чащу, где собрал основные силы, а потом, осмотрев магическим зрением гнездовье, открыл портал там, где это было удобнее всего.
– Получается, исполнителей мы положили, а заказчики всей этой музыки остались живы и здоровы? – мрачно спросил Лёха. – Весело. Вот кого я бы с удовольствием за вымя подержал, так это парочку магов из этой своры.
– Зачем? – не понял Кержак.
– Чтобы точно знать, ради чего всё это.
– Ты и так знаешь. Кто-то очень хочет, чтобы первородных в империи больше не было.
– Вот и хочется узнать, кто это такой смелый и наглый.
– Боюсь, наших возможностей для этого не хватит, – вздохнул Родри.
– И не надо. Как долго мы можем продержаться без торговли с империей? – неожиданно спросил Лёха.
– А сколько надо? – уточнил гном.
– Что ты задумал? – насторожился Кержак.
– Самостоятельно ловить того, кто затеял эту войну, мы не можем. Значит, надо сделать так, чтобы сами имперцы этим занялись, – жёстко усмехнулся Лёха, припомнив кое-что из политики в своей прошлой жизни.
– И что для этого нужно? – не понял Эльвар.
– Показать империи, что с ней будет, если первородные расы исчезнут.
– Но как?
– Что продают людям гномы?
– Механизмы, оружие, патроны, ну и всё остальное из железа, – развёл руками Родри.
– А орки?
– Дома строим, замки, дворцы, дороги, – тут же отозвался Кержак.
– Эльфы? – продолжал допытываться Лёха.
