– Я могу спросить, ваше величество? – помолчав, решился барон.
– Конечно.
– Это всё ваши собственные идеи или влияние первородных?
– И то, и другое, – улыбнулся юноша. – Знаете, чем отличаются советы придворных от советов тех, кто обучал меня последнее время?
– И чем же?
– Первородные не указывали мне, что делать. Они описывали проблемы со всех сторон, давая мне возможность самому прийти к нужному выводу. Некоторые из этих решений я обдумывал не один день.
– И тем не менее я бы не стал спешить с принятием окончательных решений по таким сложным вопросам, – слегка надавил барон.
– Вы считаете, что я попал под их влияние?
– Такая мысль меня посетила, – аккуратно ответил Тихий.
– Признаюсь, я тоже вначале так думал, – неожиданно улыбнулся юноша.
– Простите, ваше величество, я не совсем вас понял, – растерялся барон.
– В самый первый день, когда вы увезли меня в горы гномов, я столкнулся с очень неожиданным для себя отношением. Мне не кланялись, не рассказывали, как я красив и как прекрасно выгляжу. Больше того, меня откровенно высмеяли, заявив, что мои руки тонкие, как у девчонки. И за всё время, пока я жил в уделе, никто ни разу даже не попытался попросить у меня что-нибудь. Устав теряться в догадках, я сам решил спросить, чего именно они хотят за свою помощь. И знаете, что я услышал в ответ?
– И что же? – насторожился советник.
– Что все расы первородных хотят только одного: чтобы их считали равными гражданами империи, как людей, и оставили в покое, позволив жить своей жизнью. Всё! Они отказались даже от золота.
– В это я могу поверить, – помолчав, кивнул Тихий. – Единственный человек, которого они принимают, как равного себе, тоже отказался от золота, титула и заявил, что не хочет известности.
– Дальвар. Мой учитель, – с доброй улыбкой кивнул юноша.
– Похоже, вам очень понравился этот человек, – отреагировал барон, заметив эту улыбку.
– Да. В нём есть что-то правильное. Настоящее. Я попросил его научить меня стрелять и драться, а он сразу и честно сказал, что это будет тяжело, больно и обидно. И объяснил, почему.
– Он осмелился дать вам в руки оружие? – попытался возмутиться советник, но юноша не дал ему договорить.
– Да. Дал. И я до конца жизни буду признателен ему за это. Он единственный во всей империи, кто не стал причитать и ахать надо мной как нянька, а отнёсся как к равному, сделав из сопляка, пусть не мужчину, но юношу, – решительно отрезал император.
– А мальчик-то вырос, – буркнул про себя Тихий, глядя на советника, на лице которого заглавными буквами была написана та же самая мысль.
– Барон. Найдите мне ветерана из егерей. Я хочу продолжить тренировки, – потребовал юноша, заметивший растерянность своих опекунов.
– Но ваше величество. Ваше дело думать, а железом размахивать должны другие, – попытался возразить советник.
– В здоровом теле, здоровый дух, лэр советник. Вы же хотите получить здорового императора, а не выродка, боящегося любого сквозняка? – усмехнулся в ответ юноша.
– Конечно, ваше величество, – выдавил советник, сходу сообразивший, в каком виде ему был задан вопрос.
Идея построить летательный аппарат не покидала князя гномов. В итоге он умудрился так достать Лёху своими задумками, что парень не выдержал и принялся конструировать легкомоторный самолёт под имеющийся у них двигатель. Лёха и сам отлично понимал, что все его потуги – издевательство над историей земного воздухоплавания, но отмахнуться от мечты друга просто не мог. Старательно вспоминая всё, что когда-либо читал, видел или слышал о лонжеронах, леерах и оперении, он часами вычерчивал то, что однажды должно было подняться в воздух.
Помня, что в любом летающем аппарате главное – вес, парень решил использовать только тонкое железо. Так что пришлось срочно вспоминать, что такое прокатный стан и как делается тонкая жесть. Наладив выпуск жести, гномы очень облегчили ему задачу, однако любовь малоросликов к большим размерам доставляла немало проблем. Выдержать точные размеры любой запчасти они могли запросто, но каждый мастер считал, что лучше знает, как её изготовить. В итоге всё приходилось переделывать по нескольку раз. Но Лёха пошёл по пути наименьшего сопротивления, оставив споры с мастерами на долю Родри.
Князь и полдюжины его ближайших родственников являлись местным аналогом КБ[6] и лабораторией в одном флаконе, поэтому требуемые детали изготавливались точно и в срок. Спустя пару месяцев в одной из нижних пещер начали собирать каркас будущего самолёта. Не мудрствуя лукаво, Лёха решил сделать что-то среднее между «кукурузником» и современным легкомоторным самолётом. Широкие крылья, кабина на четыре кресла и небольшой багажный отсек – вот и всё, что планировалось оставить в салоне.
Но больше всего Лёху беспокоил вопрос: как лучше поставить двигатель. Впрочем, вопросов с этой этажеркой, как окрестил аппарат сам Лёха, было очень много. Как закрепить винт, чтобы он не улетел, оставив самолёт на месте? Как поставить радиатор, чтобы использовать обдув для отопления кабины? И что немаловажно – как сделать подходящие тормоза и какими будут шасси?
