Вязкую тишину нарушал только стук падающих капель. Где-то там, в глубокой, беспросветной темноте просачивалась вода и, скатываясь по своду потолка, разбивалась о пол, покрытый огромными каменными плитами. Некто в незапамятные времена создал этот коридор и то, чем он заканчивался. Что это было раньше, не знал никто. Но теперь этот коридор стал входом в преддверие чертогов проклятого. Два старых шамана, хранители этого зловещего места, не рисковали проникнуть в его тайны. Любого святотатца, рискнувшего сунуть нос в запретное, постигала ужасная участь.
Вот и сейчас оба старика растерянно топтались у входа в подземелье, не решаясь переступить порог. Ведь хозяин не звал их, а для большого камлания время ещё не наступило. Но равномерный стук капель в коридоре не давал им покоя. Оба шамана отлично понимали, что с ними будет, если священное место зальёт вода. Адепты проклятого не простят. И счастье, если с них просто сдерут шкуры. Проклятый любит боль и ужас, и его служители умеют доставлять своему хозяину удовольствие, пытая жертвы по несколько дней.
Но выяснить, что происходит, было просто необходимо. В противном случае наказания не избежать. Вот и топтались старые шаманы у входа в капище, мрачно поглядывая друг на друга.
– Нужно что-то решать, – хрипло начал разговор один из старцев, покосившись на напарника.
Тощее тело говорившего казалось высушенным от степного солнца. Лицо было изрезано глубокими морщинами, словно печёное яблоко, а глаза блёклые и выцветшие. Но, несмотря на возраст, он всё ещё стоял прямо, а руки, сжимавшие резной посох, были крепкими. Шкуры, прикрывавшие его тело, вытерлись, но старик и не думал их выбрасывать. Вся поверхность этой странной одежды была украшена рунами запретного языка, а пояс, сплетённый из тонких полосок кожи, сплошь покрывали крошечные костяные фигурки, искусно выточенные неизвестным мастером.
– А что тут решать? – растерянно прокаркал его напарник. – Входить в капище нам запрещено, но там откуда-то взялась вода. И наш долг узнать, откуда.
– Но долг не даёт разрешения нарушить запрет, – возразил первый шаман. – Отправь к Первому ворона с известием. Позволит войти – войдём и посмотрим. Нет – будем ждать.
– Чего?
– Когда они соберутся на большое камлание или когда примут нужное решение. Другого выхода я не вижу.
– Согласен. Для нас это выход, – подумав, нехотя кивнул шаман.
Старики степенно двинулись в обход холма, в недрах которого находилось капище. В сотне шагов от провала, которым начинался вход, стоял старый потрёпанный шатёр, обшитый кошмой. Над входом в шатёр, вцепившись когтями в старый выцветший от времени войлок, нахохлился огромный, старый ворон. Увидев шаманов, птица насмешливо сверкнула бусинами глаз, огромный клюв раскрылся, и над степью раздался долгий, хриплый крик:
– А-р-р, старые пни напуганы.
– Заткнись! – дружно огрызнулись старики.
– Никто не любит правду, – послышалось в ответ.
– Ты слишком много себе позволяешь, вестник. Тебе надоела твоя жизнь? Скажи, и я с удовольствием украшу свой посох твоим черепом, – пригрозил первый шаман.
– Ты хочешь напугать смертью того, кто регулярно приносит ей известия? – продолжал насмехаться ворон.
– Однажды ты переступишь черту, – прорычал шаман, поднимая посох.
– Все её однажды переступают, – каркнул ворон. – Чего вы хотите от меня?
– Ты должен передать Первому весть. В коридоре капища откуда-то появилась вода. Войти без разрешения мы не можем, но проверить, что там происходит, нужно. Первый должен передать с тобой разрешение на наш вход в капище.
– Должен?! – встопорщив перья, переспросил ворон. – Не много ли ты на себя берёшь, человек?
– Да как ты смеешь?! – взвыл старик, замахиваясь на вестника посохом.
– Только попробуй! – каркнул ворон, раскидывая крылья и широко разевая клюв. – Моё последнее проклятье заставит вас выть даже за краем.
Вздрогнув, первый шаман медленно опустил посох и, с ненавистью глядя на ворона, тихо произнёс:
– Придёт время, и я лично заставлю твои кости плясать для меня танец весны.
– Если доживёшь до этого момента, – не остался в долгу ворон. – Я передам Первому ваши слова.
Проговорив эту фразу, огромная птица сорвалась с шатра и, громко хлопнув крыльями, взмыла в небо. Проводив вестника долгим, мрачным взглядом, второй шаман еле слышно прошипел:
– Что б ты дракону на завтрак достался, падальщик.
– Для дракона он слишком мал, – хмыкнул в ответ его напарник.
– Мерзкая тварь, – тряхнув посохом, выругался второй шаман.
– Хотел бы я знать, кому пришло в голову вложить этой твари разум. Он издевается над нами так, словно это не он нам, а мы ему служим.
– Он вестник, который служит хозяину и по его приказу находится здесь. Иногда мне кажется, что это не птица, а человек в птичьем обличии.
– Всё может быть. Шутки хозяина всегда отличались утончённостью, – хмыкнул первый шаман. – Но мы своё дело сделали. Осталось дождаться ответа. У тебя ещё есть кобылье молоко?
