Остатки гнева Джо улетучились от этих слов. Он уставился на Дину, которая так и сидела с опущенной головой. Неужели она действительно думает, что его беспокоит только ребенок? Плохо же она его знает!
Усевшись рядом, Джо глубоко вздохнул и постарался приглушить свои эмоции. Он оперся вытянутыми руками о колени.
— Что заставило тебя передумать? — спросил он как можно мягче.
— Только не ребенок, о нем я не думаю, — Дина повернула голову, ее глаза сверкали. — По правде говоря, я его ненавижу! Джо понял вызов, скрытый в ее словах; он знал, какого ответа ждет Дина. Но не собирался идти у нее на поводу…
Дина ждала.
— Ну?…
— Я слышал, что ты сказала.
Она вгляделась в его лицо и не увидела на нем ни осуждения, ни гнева. Устыдившись, Дина отвернулась и сморгнула слезы.
— Я просто не смогла их проглотить. Доволен? Все пыталась представить, что подумают мама с папой, когда узнают, что я умерла… — Она покачала головой. — Я говорила с мамой пару дней назад. Она чувствует, что что-то не так. Если бы я… если бы… ну, умерла… она бы винила в этом себя! Она бы захотела выяснить, почему я это сделала, — и все бы раскрылось… И Этан — как бы он себя чувствовал? А Джанет что бы подумала?.. — Дина взглянула на Джо. — И ты…
Джо ответил чистую правду.
— Я бы этого не пережил. Никогда…
Дина поняла, что он не лицемерит. Каким-то образом эти слова облегчили боль и одиночество, которые ее мучили.
— Ах, Джо! Как ни смотрю, не вижу выхода. Ведь его и вправду нет?
— Может, его и не должно быть, — он понял, что это совсем не те слова, когда они уже слетели с его губ.
— Не смей говорить мне, что на это есть причины! И не говори, что Бог замешан в этом, — потому что, если это так, то я возненавижу Его! Возненавижу — так же, как человека, который меня изнасиловал! — Она закрыла голову руками.
Когда-нибудь он, наконец, научится держать рот на замке и не говорить поспешно, как это делали друзья Иова… Но Джо в самом деле верил, что у Бога во всем есть Своя цель. Дина это знала. Жизненный опыт научил его верить, что Бог всегда близок. Они часто говорили об этом с Этаном, и оба соглашались, что это так. Легко признавать, что Бог управляет всем, когда дела идут отлично, когда у тебя не жизнь, а ложе из роз! Но признать действие руки Божьей в таком горьком испытании гораздо сложнее…
Это стало испытанием его веры. Не разрушит ли такое горе веру Дины?
— Я хочу покончить с этим, — сказала Дина, не поднимая головы. — Хочу покончить. Ты можешь меня понять, Джо?
— Конечно, могу, — ответил он мрачно. — Но самоубийство — не выход!
— А тот, другой?… — голос звучал неуверенно, Дина не могла заставить себя произнести слово
Его и не надо было произносить. Джо хорошо понял, что Дина имеет в виду.
— Что тебе сказал пастор местной церкви? — спросил он, затягивая с ответом и пытаясь тем временем понять, какие слова дает ему Господь.
— Что это законно…
Джо стиснул зубы, кровь снова взыграла. Какая ловушка!
— Но ты бы, конечно, этого не одобрил?
— Мои чувства к тебе не изменились бы.
Дина подняла голову и взглянула ему в глаза.
— Хочешь сказать — одобрил бы?
— Нет, я не это хочу сказать. — Она выглядела такой растерянной — Джо не знал, как ей объяснить и в то же время не говорить всего… Он не мог ей признаться — не сейчас, не в таких обстоятельствах… — Я хочу помочь тебе, Дина. Всеми способами, какими только смогу. Скажи мне, как?
Ее губы искривились в горькой усмешке.
— Если бы я знала, Джо… Ничего нельзя изменить. Все уже произошло. — Дина отвернулась; ее взгляд остановился на поле, за которым тянулось шоссе. — Может, Бог смилостивится ко мне, и случится выкидыш…
Джо ничего не ответил; он в душе благодарил Бога, что Дина не попросила его молиться о таком исходе.
Она почувствовала это и смущенно отвела глаза. Дина больше не хотела ни думать, ни говорить на эти темы. Все чувства в ее груди смешались.
— Здесь красиво, правда? Она перевела разговор на нейтральную тему.
Джо чувствовал ее внутреннее напряжение, понимал, как жестко ей сейчас приходится контролировать себя. Она делала это ради него, но Джо было бы легче, если бы Дина выпустила свои чувства на волю.
— Это место напоминает мне долину Антилоп. Приходилось там бывать?
— Нет.
— Вид не совсем такой, но ощущение то же. Пустыня… А потом наступает весна — и все взрывается красками! Маки, люпины, колокольчики. Когда я был маленьким, каждую весну в мае мама возила нас туда. Каждый год, пока мне не исполнилось тринадцать.
— А что потом?
— Потом я вступил в банду. — Джо скривил рот. — А у ее членов любоваться весенними цветами не считалось крутым занятием…
Пронесся легкий ветерок, напомнив о том, что зима еще не совсем отступила. Воздух все еще был колючим.
— Ты когда-нибудь туда возвращался? — спросила Дина, все так же глядя на степь, покрытую жухлой зимней травой. Зеленые ростки только начинали кое-где прорываться сквозь серое покрывало.
— Поехал туда сразу после водного крещения. Пригласил на пикник пару старых дружков.
— Они приехали?
— Да, — усмехнулся Джо, — но они решили, что я совсем свихнулся, помешался на Иисусе.
